Ей не следует об этом размышлять, не следует. Нед пребывал в мире, что выше всех земных забот. Он не нуждался теперь в Анне, нуждался Ричард, который терзался из-за выбора, сделать который его подтолкнула жена. Был ли он прав? Приняв корону и позволив племянникам умереть, обрек ли он на подобную участь их сына? Нет... Нет, Анна не могла в это поверить.
Но ее вера не имела значения. Она знала, что не в силах ничего сказать, дабы убедить Ричарда в его заблуждении. Здесь подействует только одно, и это способен совершить лишь Всевышний. Если Анна сумеет выносить ребенка, выносить сына Ричарду, то тогда он поймет, - Бог простил его, и затем сможет и сам себя простить. Это все, что она в состоянии для него сделать - молиться о рождении сына. Конечно, ее молитвы не останутся без ответа. Даже если Ричард прав и согрешил, надев корону, он действовал из благих намерений, ни разу не намереваясь причинить вред сыновьям брата, и Тот, Кто может читать в сердце и душе каждого человека, должен это знать, должен понимать, искренность раскаяния Ричарда. Нет, Господь не станет отягощать ее мужа столь невыносимой виной. Он снизойдет к просьбам Анны и позволит ее утробе вновь отяжелеть, позволит выносить сына для Ричарда и для Англии.
'Анна? О чем ты думаешь?'
'О тебе', - ответила она правдиво и прислонилась к нему. Всемилостивый Господь их не покинет, подумала молодая женщина с решимостью, основанной на вере и превращающей последнюю в твердую уверенность, дарующую искру успокоения. Этой ночью, впервые со дня смерти сына, ее сон был свободен от тревожных видений, что Анна также сочла знаком надежды.
Ноттингем, октябрь 1484 года
Лето Ричард с Анной провели на севере, в начале августа ненадолго наведавшись в Вестминстер. Находясь там, король приказал перезахоронить в Виндзорском замке Гарри Ланкастера, а также назначил своего племянника Джека де Ла Поля на должность лорда-наместника Ирландии, которую династия Йорков обычно сохраняла для наследника престола.
В раннем сентябре монарх вернулся в Ноттингем, чтобы встретиться с посланцами из Шотландии, - одержанная в прошлом июне решающая для Англии морская победа убедила Джеймса (Якова - Е. Г.) в предпочтительности мира для всех имеющих отношение к вопросу сторон. К середине месяца Ричард уже имел возможность объявить о подписании договора о дружбе, сопровождающемся браком, ожидаемым между наследником шотландского престола и королевской племянницей, Анной де Ла Поль, старшей дочерью сестры Ричарда. Это было его самым значительным дипломатическим достижением к текущему моменту, ответным шагом к некоторой степени разжигаемой Францией беспощадной розни. После этого Ричард ощутил свободу для раздумий над личными заботами и незадолго до Михайлова дня отдал свою дочь Кэтрин замуж за Уильяма Герберта, графа Хантингтона.
Вероника направлялась в спальню Анны, когда встретила Джойс Перси и Мадж де Ла Поль, еще являющуюся подростком жизнерадостную солнечно-доброжелательную девушку, но теперь, когда ее мужа сделали наследником трона, внезапно превратившуюся в персону огромной важности.
'Королева лежит', - сообщила Мадж, приветствуя Веронику.
'В полдень? Она плохо себя чувствует?'
'Говорит, что хорошо. Но Анна обещала Его Величеству с сегодняшнего дня начать немного отдыхать после обеда. Он считает, что в последнее время его жена слишком быстро устает'. Мадж хихикнула. 'Должно быть, чудесно иметь такого внимательного мужа, - мне бы пришлось выглядеть как ходячий мертвец, прежде чем Джек даже заметил! Как-то раз я осветлила волосы на целых три тона, а когда спросила у него, как выгляжу, он искренне растерялся, в конце концов, поинтересовавшись, не приобрела ли я новое платье!'
'Мой Роб не лучше', - игриво сморщила нос Джойс. 'Но в последние дни Анна действительно выглядит осунувшейся'.
'Вы так полагаете? Я только этим утром отметила, что никогда еще ее цвет лица не был столь здоровым!'
Вероника улыбнулась и двинулась дальше. Странно, подумалось ей, обе - и Джойс, и Мадж, - правы. Анну сейчас отличает прекрасный румянец, глаза блестящие и ясные, кожа - прозрачна. Но она чересчур худощава, чересчур чувствительна и излучает нервозную оживленность, которая производит впечатление фальши, словно молодая женщина применяет ее для удержания остальных на расстоянии вытянутой руки. Пытается ли Анна подобным образом скрыть свое неисцелимое горе? Вероника не знала, но чувствовала беспокоящее напряжение, не понимая, почему в точности, но она серьезно беспокоилась.
Кровать стояла разобранной, но Анна находилась у окна. На дворе был необычно теплый для позднего октября день, и окно распахнули, впустив в комнату свет солнца и звуки смеха.
'Что вызывает такое веселье?' - спросила Вероника, присоединяясь к Анне у окна.
