'Я не пошла к Хоббису, потому что понимала, ему придется доложить Ричарду. А он не должен знать'.
'Анна, это бессмысленно. Если вы больны, следует сказать Ричарду. Он имеет пра-'
'Нет! Именно он знать не должен! И тебе нужно пообещать мне это, Вероника, пообещать, что ты ему ничего не скажешь, что ты никому не скажешь'.
'Анна, я...я не могу!'
'Ты должна, Вероника!' Анна резко закашлялась, потянувшись молящей ладонью к руке подруги. 'Ты не понимаешь...Я не могу так поступить по отношению к нему, не могу...Если...если я настолько больна, как предполагаю, Ричард все равно слишком скоро узнает. Каждый день, который я способна ему подарить, каждый день, когда он не знает... Ох, неужели не видишь? Ты обязана мне пообещать, обязана!'
Вероника молчаливо покачала головой, у нее сжалось горло, прервав ответ.
Анна поднялась, глядя на подругу. 'Пожалуйста, прошу тебя...ради Ричарда...'
'Анна, нет! Не просите меня об этом!'
'Обещай мне...' Анна постаралась вздохнуть, на лицо хлынула яркая кровь, и во внезапном ужасе Вероника воскликнула: 'Да...да, я не скажу! Клянусь в этом, Анна!'
Но сдалась она слишком поздно. Анна так переволновалась, что кашель стал судорожным, вышедшим из-под возможности всякого сдерживания. Молодая женщина совершила неверный шаг назад и согнулась от мощи сотрясающих ее тело спазмов.
'Анна...Анна, я не знаю, что для вас сделать! Простите меня, но вам необходим врач, необходим!'
Анна затрясла головой, но не смогла даже вздохнуть, чтобы возразить. Колени ослабли, и она осела на подоконник. Вероника поднесла к губам подруги чашку, и Анна послушно попыталась совершить глоток, но поперхнулась и расплескала вино на свое платье. Словно издалека она услышала, как распахнулась дверь, зазвучали шаги и другие голоса. Джойс? Бесс? Комната вдруг наполнилась людьми, они нависали над ней, говорили одновременно, кто-то приложил к ее лбу влажную ткань. Анна сдавленно вздохнула, потом опять, уже менее тяжело. Она снова впустила в легкие воздух, снова ощутила собственное тело и всхлипнула от крайней силы облегчения.
'Анна?'
Открыв глаза, Анна сквозь дымку слез увидела испуганное лицо Джойс. Она хотела ее ободрить, заверить, что с ней все хорошо, но это обошлось бы в значительное усилие, и слов просто не нашлось.
'Дорогая, мы послали за доктором. И за Ричардом. Он будет здесь с минуты-'
'Нет', - прошептала Анна. 'Нет...'
Почему это произошло? Почему - с ней и с Ричардом? Так несправедливо, Благословенная Мария, так непростительно несправедливо. Сейчас ее захлестнула усталость, милосердное онемение, неверие, что собственное тело способно до такой степени подвести, и Анну затопил внезапный бунтующий гнев, богохульная ярость против Господа, Кто мог позволить подобному случиться, позволить умереть детям и так страдать невинным. Если только...если только Ричард оказался прав. И тогда вина мужа была также ее виной, ибо Анна настаивала, чтобы он принял корону. Но неужели это столь великий грех, что простить его нельзя? И раскаяние не зачлось?
'Оставьте меня', - отстраненно произнесла она. 'Вы все'. В голосе прозвучало нечто, чего никто из них никогда прежде от нее не слышал. Ни одна не воспротивилась, даже Вероника, - и Анна обнаружила, что ей повиновались с живостью, которая вызвала бы зависть даже у Елизаветы.
Неуверенно поднявшись, она направилась к своему косметическому столику, где взяла зеркало. На Анну из глубины отражения смотрела женщина с запавшими охваченными лихорадкой глазами, неестественно румяная, с блеском испарины на висках, мерцающей также на ее скулах и верхней губе.
'Анна?'
Она застыла, со стуком вернула зеркало на место и очень медленно повернулась. В дверном проеме стоял Ричард, и выражение его лица было именно таким, какое Анна больше всего боялась увидеть.
Роб и Френсис сидели у камина, на первый взгляд увлеченно играя в Скрижали. Но Ричард знал, - они все время не сводили с него глаз, можно было хорошо это почувствовать, ощутить на коже их невысказанную обеспокоенность. Не Нед ли как-то заметил, что в дружбе ему повезло? Как всегда, Нед оказался прав. Понимают ли они, как дороги Ричарду, эти парни, с которыми он столь многое разделил? Слишком часто дружеские проявления принимаются, как само собой разумеющееся, и любовные...любовные еще чаще, словно постоянно впереди будут безграничные завтра и обеспеченное Господом будущее.
Ричард снова направился к двери спальни, остановившись с рукой, зависшей всего в нескольких дюймах от щеколды, но потом развернулся и опустился на ближайший стул. Почти сразу он почувствовал теплый влажный след, просвистевший по его шее, и вовремя поднял руку, чтобы отразить следующий взмах ласкового языка Локи.
'Сохрани меня Господь от комнатных собачек, размером с маленького пони', - произнес Ричард на всю комнату и притянул к себе огромного пса, зарываясь щекой в мягкую серебристо-серую шею Локи.
