Соломон, глядя на детей, задумался. По сердцу полоснула давнишняя, болезненная своей безысходностью мысль —
Соломон отвлекся от своих мрачных мыслей, услышав громкие голоса. На посыпанной гравием дорожке появилась египетская принцесса. Аменет шла в окружении своих слуг, оживленно разговаривая с одним из них — стройным юношей. Соломон встрепенулся, прищурился, пристально всматриваясь в лица спутников Аменет. Они действительно внешне мало походили на египтян, а выправка их, осанка, уверенная посадка головы — наводили на мысль, что это не просто слуги, а, возможно, еще и опытные воины.
Царь непроизвольно сжал зубы. Под напряженными скулами заходили ритмично желваки.
В этот момент царь заметил торопливо приближающегося к нему Зевула. Соломон с удовольствием рассматривал воина, сравнивал с теми, египетскими, и сравнение это было в пользу Зевула. Тот был широк в плечах, спину держал ровно, голову нес с достоинством. Живые глаза смотрели открыто, глубоко, пристально. Хорошо очерченный рот, твердый подбородок говорили о недюжинной внутренней силе, достоинстве. Даже торопливая походка не казалась суетливой — он шел твердо, основательно, по-хозяйски. Соломон любил таких людей. И, глядя на Зевула, царь понял, что не ошибся в выборе.
Соломон встал со скамьи, сделал шаг навстречу, встретил воина широкой улыбкой.
— Садись, садись рядом, — Соломон обнял воина за плечи. — Ты ведь служишь в охране моей?
— Не совсем, великий царь. Сейчас служу начальником в охране Храма.
— Службой доволен?
— Раньше интересней было, когда в страну Офир плавал, потом золото сопровождал.
— Да, наслышан я о сообразительности и храбрости твоей. Мореплаватель Хуш очень был доволен тобой.
— Я рад, что оказался полезен великому царю великого Израиля, — поклонился Зевул.
Соломон удовлетворенно кивнул.
— Достойные слова! Видишь вон тех людей, что окружили царицу? Что можешь сказать о них?
Зевул повернулся в сторону Аменет и ее свиты. Смотрел пристально, ощупывая глазами слуг, сравнивал их друг с другом.
— Боюсь ошибиться, — осторожно произнес он, — но, на первый взгляд — это просто слуги царицы: смотрят подобострастно, уважительно слушают, но… — Зевул замолчал, подбирая слова.
— Но что — но? Не бойся, говори все, что думаешь! — подался вперед Соломон.
— Но… не просто слуги. Думаю, что привычны они и к оружию. Вон, тот, что с царицей разговаривает, постоянно кладет руку себе на бок. Как будто не хватает ему чего-то… Меча или копья, может быть.
Соломон улыбнулся, положил руку на плечо воина:
— Хвалю! Я тоже подумал, что это воины, только мне понадобилось намного больше времени, чтобы это понять. Люди эти — слуги царицы. Но на самом деле, — еще и воины, лазутчики египетские. В доме царицы их не так уж и много — человек десять-пятнадцать, и меня они не очень беспокоят, потому, что их скоро не станет. Но меня очень беспокоит, сколько лазутчиков еще расползлось по Иерусалиму, а, может быть, и по всей стране. Понимаешь? Мы задумали много славных дел, многое уже исполнено, сам знаешь. Со всех земель к нам едут люди — строить, торговать. Но среди них есть немало врагов, опасных врагов. Поэтому я поручаю тебе отобрать из охраны моей других воинов — никто тебя не ограничивает — людей подходящих: наблюдательных, смелых, смекалистых. Число их не должно быть большим, иначе это будет заметно, но и не малым, чтобы могли они быть везде, все замечать и в Иерусалиме, и в других городах. Служба ваша будет тайной. Обо всем, что увидите и услышите докладывать только мне — и Ванее, если не будет возможности встретиться со мной. Ванея единственный, кому я доверяю. Он, а теперь и ты!
