– Если только морально… – задумался Егор. – Так что это абсолютно моя победа и моя заслуга!
Наблюдавший за ним Максим лишь грустно взглянул на брата. Попрощавшись с журналистами, Егор вернулся в свой бокс.
– Илья! Можно выходить… – позвал он, но богатыря внутри не оказалось.
Он выглянул в коридор и снова окликнул:
– Илья!
Егор повернулся и вздрогнул от неожиданности, увидев перед собой Дашу.
– Ты что, робота потерял? – насмешливо спросила она.
– Привет, – протянул парень. – Да нет. Ты, кстати, очень круто прокачала свою Жар-Птицу, – искренне сказал он. – Огнемёт – это мощь. И мой совет, я вижу, тоже пригодился.
– Да, спасибо. Ещё гидравлический амортизатор в ноги добавила, – похвасталась девушка.
– Супер! – похвалил Егор.
Даша одобрительно хмыкнула:
– А ты молодец. Сдержал слово. Сделал своего Железного героя.
– И это значит, что ты пойдёшь со мной на свидание? – не растерялся Егор.
– Может быть… – загадочно улыбнулась девушка.
Знаменский стоял на арене, озирая пустые трибуны. Тут он увидел направляющегося к нему богатыря и раскрыл объятия.
– О, ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Илья Муромец! – радушно воскликнул он. – Я узнал тебя по приветствию… Так странно, что ты кланяешься людям, ведь это они должны тебе кланяться.
Муромец смерил его хмурым взглядом:
– Ну здравствуй, Соловушка. Смотрю, весело живёшь, с роботами бьёшься.
– А равных мне по силе людей больше нет, – посетовал тот. – Да и Соловья-богатыря забывать стали. Пришлось напомнить.
– Как тебе мои подвиги? Моя слава? Не жмёт? – осведомился Илья.
– Знаешь, лучше моего сидит. Переписать историю оказалось так легко! Ты теперь разбойник, я богатырь… И главное – глупые людишки в это поверили, – усмехнулся Соловей.
Муромец покачал головой:
– Красиво свистишь… Только ты не богатырь. Ты как был разбойником, так и остался… Соловей-Разбойник!
– Давно меня так никто не называл, – расхохотался тот.
– А давай прямо сейчас схлестнёмся, выясним всё раз и навсегда? – внезапно предложил Илья.
Соловей развёл руками:
– Я бы с удовольствием. Но мою победу над тобой должен увидеть весь мир.
– Ну, раз так, тогда клянись Велесом, что будешь биться честно, – потребовал Муромец.
– Зуб даю, – отозвался разбойник.
На арене появились Даша с Егором.
– Илья, нам пора! – позвал парень.
Муромец развернулся, а Соловей вдруг бросил ему вслед:
– Ровно бьётся стальное сердце? Ты поноси пока. Я потом заберу. Егор, твоя тайна теперь у меня… – с угрозой в голосе проговорил он.
Знаменский с дочерью возвращались домой, продолжая начатый на арене спор.
– Ещё раз для непонятливых, – повторял он. – Я не хочу драться с твоим роботом, поэтому снимай Жар-Птицу с боёв.
– Может, ты просто боишься ей проиграть? – язвительно поинтересовалась Даша.
– Ты прекрасно знаешь, что я выиграю, – фыркнул Соловей. – А ты потеряешь робота, над которым так усердно работала, и будешь ненавидеть меня.
– Я и так тебя ненавижу, – отрезала девушка.
– Чего ты такая упрямая? – раздражённо проговорил Знаменский. – И правда, вся в мать…
Даша медленно повернулась к нему.
– А ты вообще любил маму? – вдруг спросила она. – Или это чувство тебе незнакомо?
– Мы сейчас не будем обсуждать эту тему, – нахмурился отец.
– А я хочу обсуждать, – заспорила девушка. – Хочу, например, узнать, почему она ушла?
Знаменский пожал плечами:
– Ну а я откуда знаю, почему она нас бросила?
– Ты мне врёшь, пап, – покачала головой Даша. – Она не могла просто уйти, даже не поговорив со мной. И ни разу не позвонить с тех пор!
– Вот сейчас хватит! – прикрикнул Знаменский. – Всё.
Дочка смотрела на него в упор, и он, не выдержав её взгляда, отвернулся…
Рассорившись с дочерью, Знаменский не поехал домой, а отправился в своё потайное подземелье. Под его мрачными сводами его ждал Зиновий Карлович – он стоял перед разложенными на столе фрагментами фрески с изображением Ильи Муромца и щита с солнцем.
– Так вот для кого нужно стальное сердце! – воскликнул Зиновий Карлович вместо приветствия, переведя взгляд на идола в дереве. – Велес, самый страшный бог древности! Вам нельзя его воскрешать.
– Чего не сделаешь ради вечной жизни! – усмехнулся Соловей, презрительно глядя на предавшего его помощника.
– Я думал, что служу великому богатырю Соловью, пока эта фреска не открыла мне правду, – проговорил старик. – Вы не имеете права постоянно обманывать весь мир!
– Вообще-то имею! – хмыкнул разбойник.
Он забрал у помощника трость с набалдашником в виде бульдожьей головы и внимательно её осмотрел. А затем вдруг начал ожесточённо колотить ею остатки фрески, уничтожая их на глазах у поражённого Зиновия Карловича.
– Знаешь, к чему я привык за много веков? – приговаривал Знаменский. – Предают всегда самые близкие… Это так по-человечески…
– Да, я предал, но ради правды, – заметил Зиновий Карлович.
– Прости, что разочаровал тебя, мой старый друг. – И Соловей замахнулся тростью…
Егор с Дашей сидели в технической зоне «Жар-Птицы» прямо на полу. Из окна наверху струился солнечный свет, перед ребятами лежали картонные упаковки с ломтиками картошки и прочим фастфудом; они ели, болтали и смеялись.
