– Да не их, кого-то другого из вологжан, – смутившись, ответил Петруша. – О преподобном Галактионе Вологодском, я о нем недавно в Четьих-Минеях читал. Был такой подвижник и затворник, носил власяницу и вериги, цепью себя к матице потолка приковал. Так точно ли он признан святым? Я так и не понял, каюсь.
– И я не знаю. Но в Свято-Духовой обители его почитают, и мощам поклоняются, и даже в его честь составлена особая служба, – ответил Василий Игнатьевич. – Думаю, будет канонизация. А он уже и теперь признанный вологодский святой.
– Спаси Господи, – поблагодарил за ответ Петруша. – Глядите-ка, сам архимандрит навстречу вам вышел!
И он побежал навстречу архимандриту Александру – подойти под благословение.
И точно – настоятель обители собственной персоной вышел на двор, его сопровождали келейник и два инока. К нему подошел с поклоном и неизменной своей улыбкой отец Маркел.
– Вот, ваше высокопреподобие, новенькие, – сказал он. – Я с ними потолковал.
Архимандрит был еще не стар – пятьдесят четыре года, а настоятелем обители стал совсем недавно, в июле. Увидев его, трудницы, Лукерья и Арина, перешепнулись – уж больно был хорош собой, осанист, черные брови – вразлет, взгляд – орлиный, вот только волосы и ухоженную бороду уже пробила седина. Федуловна ахнула и поспешила следом за Петрушей – не так часто ей выпадало приложиться к пастырскому перстню столь значительного иерея. А вот Катюша, всячески напускавшая на себя смиренный вид и даже сгорбившаяся, выпрямилась и усмехнулась. Видимо, настоятель понравился ей не столько как пастырь, сколько как видный и статный мужчина.
– Добро пожаловать, – сказал архимандрит, подойдя и осенив всех крестным знамением. – Успели вы-таки прийти сюда во благовременье. Труженикам у нас всегда рады. О своем решении вы не пожалеете. Думаю, более этой осенью трудников уж не будет.
Заметив его, несколько трудников, что благоустраивали двор обители, поспешили подойти поближе.
– Сам архимандрит, сам… – прошелестели голоса.
– И отроки! Вы-то, поди, грехов еще не накопили? – настоятель улыбнулся.
Митя смутился – впервые видел вблизи такую значительную церковную персону. Федька тоже малость растерялся.
– Вася, расскажи о парнишках, – попросил отец Маркел.
– Митенька приплыл вместе с отцом. Федя убежал от злой мачехи. Вот, пожалуй, все.
Федька боялся, что Василий и тут скажет про его шалости, но тот промолчал.
– Митеньку определим под начало к отцу Софронию. Он пока что худенький, силенок не накопил, но грамотный. Насчет Феди – вот, думаю… Вася, мил-человек, скажи о прочих, – попросил отец Маркел.
– Андрей, – Василий указал на Славникова. – Более о себе ничего толком не сказал. Но должен потрудиться во славу Божию.
– Андрей… Какое бы тебе дать послушание? На конюшни, что ли?..
– Верно, – согласился архимандрит. – Коней у нас много, а тех, кто знает, как на конюшне порядок соблюдать, мало. Это ему будет по нраву, а работы там хватает, без дела не посидит.
Славников поклонился, недоумевая, как в нем сразу разглядели бывшего гусарского офицера. Он действительно очень любил лошадей и мог даже дать оплеуху раззяве, из-за которого у коня потертость на холке.
Отец Маркел молча согласился и продолжал.
– Григорий. В гимназии преподавал русскую словесность и французский язык. Нешто его в книгохранилище?
Сказано это было с большим сомнением.
– Нет, отец Маркел. Он там не трудиться будет, а забьется в угол с книжицей – и поминай как звали. Нам же надобен человек, чтобы разбирал старые рукописные тома, где надо – чистил, где надо – подклеивал.
Гриша покраснел.
– Но и тяжких трудов он не понесет, ваше высокопреподобие. Отправить бы его под начало к нашим просвирням. Просфоры печь – работа не самая трудная, а мечтать ему там не дадут.
В толпе трудников засмеялись.
– Так, – согласился архимандрит.
– Вот Сидор, – продолжал Василий.
Отец Маркел прищурился, глядя на Ушакова, и промолчал.
– Чего ты сам желаешь, Сидор? – спросил владыка.
– Ваше высокопреподобие, отправьте меня трудиться на соляные варницы! – неожиданно потребовал Ушаков и, чтобы подкрепить свою просьбу, тут же бухнулся на колени.
Родионов нехорошо покосился на него. Василий же усмехнулся, но усмехнулся с ехидством.
– А сдюжишь, мил-человек? – забеспокоился отец Маркел.
– Сдюжу. А со мной пусть бы пошел вот этот – Савелий Морозов. Мы сдружились, нам вместе хорошо будет. Савельюшка, проси!
Морозов покорно опустился на колени рядом с Ушковым.
– Ваше высокопреподобие, этого, Савелия, непременно нужно на варницы, – сказал Василий. – Он приехал от бесов спасаться, которые уже не чарочку, а ведро подносят. Вот и пришел сюда искать в трудах исцеления от пьянства.
Савелий понимал хитрую игру Ушакова. Проигранные дневные уроки! И ведь варницы далеко от обители, никто не поспешит на помощь…
Но не рассказывать же сейчас, как по дороге в дурака играли!
