Никого в землянке не было – ни живого, ни мертвого. И вещей тоже не нашли – вообще никаких. Хозяин все унес. И печурка давно остыла.
Решили пройтись вокруг – авось будет что-то любопытное. И в двух шагах от землянки нашли сосну, в стволе которой была выдолблена ниша, а в нише пристроен небольшой образ Николы-угодника.
– Мне это сильно не нравится, – сказал Родионов.
– Мне тоже, – согласился Славников.
– А что, а почему? – забеспокоился Федька.
Ему объяснили: отшельник, уходя, мог оставить одеяло, но образ забрал бы непременно.
– Ну-ка, обойдем окрестность, – предложил Славников. – Не найти бы нам покойника…
– Покойник где-то поблизости, – хмуро ответил Родионов.
Разошлись от землянки в разные стороны, и вскоре Федька заорал не своим голосом – он увидел торчащую из-под снега мертвую руку. Прибежали мужчины, раскидали снег и обнаружили тело в одной исподней рубахе, даже без портов.
– Удавили? – спросил Славников. Ему отчего-то было боязно глядеть в лицо покойнику.
– Удавили. Спасибо лисицам. Видите, они руку вытянули и грызли, – сказал Родионов. – Кабы не они – мы бы вовек этого дедушку не нашли. Ну, что, грузим на сани?
– Грузим, – кратко ответил Славников. – Так это что же?
– Это – след, который оставил наш убийца. Нет худа без добра – теперь я твердо уверен, что он на острове. Сомненьице было – и вот ушло. Образ не забыть бы.
– Он на санях поедет? А мы? – спросил Федька. Он отошел от покойника подальше и приближаться вовсе не желал.
– И мы. Сейчас нарубим еловых лап, подстелем, сверху его укроем. Теперь-то чего бояться? Убийца ушел и все дедушкины пожитки унес. А тело… Федя, мертвое тело вреда никому не причинит, живых бояться надо. Ну, подумай сам – не оставлять же его здесь. Нужно доставить в обитель, чтобы отпели и похоронили прилично. Там же его наверняка опознают. Да будет тебе трепетать! Ты не барышня. И сдается мне, что в этом году будет богатый урожай покойников.
Славников тоже не желал прикасаться к покойнику. Не побывав ни разу на войне, а лишь на маневрах, ни разу не притронувшись к ним, если не считать несчастного Костю, он сделал над собой немалое усилие, когда пришлось переносить тело в санки.
– Ой вы, сашки-канашки мои, куда дели вы подтяжки мои… – задумчиво пропел Родионов. – Где же теперь этого сукина сына искать?
– Он мог перебежать на Муксалму, – предположил Славников. – Там вроде бы есть скит?
– Был я недавно на Большой Муксалме в Сергиевском скиту, заехал и на Малую, искал следов. Но сейчас туда на санях не попасть, лед уже непрочен. Поморы бы запросто перебежали на ламбах, они умеют. А я вот не умею.
– А если бы мы тут на убийцу наткнулись? Тогда – как?
На этот вопрос Славникова был один ответ, краткий и для Федьки непонятный, потому что Родионов не хотел смущать парнишку:
– «Лефоше».
Славников с нетерпением ждал страшного сна.
Он хотел услышать голос Кости и убедиться, что до сих пор неверно понимал этот голос. Или же убедиться, что Родионов заморочил ему голову.
Сон все не возвращался, зато вернулись воспоминания. Раньше Славников словно бы сбил их в тугой комок, наподобие снежка, и засунул в самый дальний угол самого темного чулана своей памяти. Всякий раз, когда они пытались оттуда выкарабкаться, он гнал их прочь. Но настало время выпустить их на свободу и размотать ниточку, что называлась «корнет Запашный».
Теперь это уже стало возможно.
Андрей Славников и Аркадий Запашный друзьями не были. Но и врагами не были. Для дружбы хватало Кости, а что касается всяких веселых похождений – так тут весь эскадрон был заодно. И когда ротмистр Вальдорф принялся волочиться за богатой невестой, молодые офицеры охраняли их тайные свидания и отгоняли других претендентов на руку красавицы. Тут Славников с Запашным почти по-дружески патрулировали оранжерею, куда девушка бегала ночью на свидания к своему гусару.
Запашный был именно таков, чтобы не на шутку увлечься пышной и почти доступной красавицей. Он ростом был невысок, кривоног до такой степени, что товарищи шутили; вот на чьи ноги Бог смотрел, когда придумывал колесо. Когда гусар в седле – это достоинство, а когда на балу – вовсе наоборот. Была еще одна забавная особенность – раздевшись, Запашный смахивал на небольшого черного медведя, настолько был волосат. Девки, к которым он ходил за недорогой любовью, этому значения, конечно, не придавали. Но сам Запашный завидовал обладателям нежных фарфоровых лиц, которые после бритья не отливали замогильной синевой. Таковы были Андрей и Костя.
Что же касается Мессалины Ивановны, которой нравились стройные блондины…
В нее никто не был искренне влюблен, просто молодежь знала – эта дама не станет долго корчить из себя оскорбленную невинность. Она еще могла нравиться – бюст пышен, плечи и шейка белы и нежны, глазки играют, ножка, видная из-под пышных юбок, тоже играет…
Ею вполне можно было увлечься – тем более что она знала все уловки провинциального кокетства, а со столичным кокетством гусары, чей полк стоял в провинциальном Калише, дела никогда не имели.
