– Оттого, что я вам доверяю. И вы не инок, вы – офицер. Вы не станете спасать и выгораживать убийцу в надежде, что убийца раскается, обвешается веригами и сядет в затвор. Я эту публику знаю. Случается, что убийца жалеет о содеянном, и жалеет искренне. Но обычно тот, кто начал убивать и ощутил безнаказанность, сам не остановится – пока его кто-то иной не остановит. Вот как раз такой голубчик и скрывается, по моим сведениям, на Соловках. Место тут для него безопасное. Главное – поселиться в теплой землянке и запастись провиантом. Дрова – не купленные, перезимует – и с поморскими кочами отправится куда-нибудь за Мезень, где его уж не догонишь. В деревню к себе его поморы на жительство не пустят, а отвезти подальше за малые деньги согласятся.
– Да, я офицер, хоть и подал в отставку, – согласился Славников. – Как вы думаете, могу я вернуться в полк?
– Чтобы встретиться с господином Запашным?
Славников промолчал. Но по его лицу Родионов видел – в голове уже разворачивается картина дуэли и звучит мужественный голос: «К барьеру!»
– Значит, будете с ним стреляться?
– Буду.
– Но вы ведь, помнится, обещали не прикасаться к оружию.
– Я должен отомстить ему за брата.
– Как будто иных способов нет. Ничему вас, сударь, Соловецкая обитель не научила.
– Так что же – пусть он ходит по земле и веселится? – сердито спросил Стрельников.
– Может статься, Бог его уже за эту гадость наказал. Вот что – вы человек горячий, гусару иным быть нельзя, но дайте мне слово – когда найдете его и увидите, что Бог его наказал, оставьте его в покое. А вы ведь будете искать, я в этом не сомневаюсь. Так не хотелось бы, чтобы вас за все ваше благородство под белы рученьки сопроводили сперва в участок, потом в казематку.
– Пусть в казематку. Буду хоть знать, что за брата отомстил, – хмуро ответил Славников. – А может, война еще не кончится, разжалуют в рядовые и отправят в какой ни на есть полк, хоть бы и в пехотный.
– Вам это было бы весьма полезно. Вот что, Андрей Ильич. Когда человек более пятнадцати лет прослужит в моей должности, у него вырабатывается чутье. И оно мне сейчас подсказывает, что зря вы кипятитесь. Когда, Бог даст, вся эта заваруха кончится, я сумею собрать сведения о Запашном. Думаю, что моя разгадка подтвердится. То, что он расчистил себе дорожку к Мессалине Ивановне, ему счастья не принесет, вот увидите. И тогда мы вместе решим, как быть дальше. Слышите ли? Вместе!
– Я не малое дитя и в няньке не нуждаюсь.
Родионов усмехнулся.
– Знали бы вы, сколько раз я слышал эти слова… Ну, Бог с ним, с Запашным. Дни теперь короткие. До тех мест, которые я желал бы проверить, – более шести верст. Значит, нужно выехать утром, до рассвета, и как можно неприметнее. Я возьму с собой своего Федьку, править буду сам. Сможете приготовить сани с лошадкой?
– Да.
– На ужине нужно припрятать побольше припасов в дорогу. Завтрака в трапезной у нас, сами понимаете, не будет. А к обеду мы, возможно, уже вернемся.
Что касается провианта, Родионов возлагал надежду на Гришу Чарского. Просфорня находилась возле поварни, и Гриша давно познакомился с монастырскими поварами. Он мог, если попросить, вынести часть того, что после ужина оставалось на длинных столах.
Федька, узнав про вылазку, пришел в восторг. Особенно когда почуял: запахло опасностью.
До рассвета Родионов, Славников и Федька вышли с конюхами из крепости. И вскоре санки, запряженные резвым гривастым коньком, уже огибали Святое озеро.
– Вот тут – дорога к кирпичному заводу, она-то нам и нужна, – сказал Родионов. – От завода – к югу, между озерами и болотами. Я не уверен, что там есть дорога. А попасть нужно вот сюда. Я спрашивал иноков, живет ли какой святой подвижник у этого озерца, так они не знают. Говорят – может, кто-то из Свято-Андреевского скита перебежал, а священноначалию не доложили. А дым оттуда поднимался.
Когда миновали кирпичный завод, стало светать. Дороги, понятное дело, не было. Родионов боялся заехать в болото. Хотя мороз и сковал все окрестные болотца намертво, однако – кто их знает. Каковы они на самом деле; может, есть какие-то дырки, куда можно ухнуть прямо с санями. Славников тоже впервые был в такой местности. Он вылез из саней и, взяв конька под уздцы, сам его повел, проверяя путь нарочно прихваченными с конюшни вилами.
– Похоже, мы заблудились, – сказал он. – Надо бы выйти к берегу и по островам понять, где мы находимся.
Так и сделали. После чего отыскали приблизительное место, где Родионов видел дым.
– Так. Тут человек жил, – сказал Родионов. – Кострище! Значит, рядом – землянка!
Землянка сперва показалась заснеженным холмиком. Она была утоплена в почву примерно на аршин, и ставил ее для себя человек толковый – судя по трубе, имевшей двускатный козырек, там имелась печурка. Вход был закрыт небольшой дощатой дверцей, какие бывают в чуланах.
Возле землянки покричали, вызывая хозяина, никто не ответил. Тогда Федька, не дожидаясь, пока запретят, первый туда кинулся и закричал, что темно и жутко. Родионов срезал еловую ветку, ободрал, расщепил толстенький комель и изготовил факел.
