Она набрала в легкие воздуха и задержала дыхание.
Цвет кожи убитого заставил задуматься ее о собственной географии. Египет, Зимбабве или Мозамбик? По фонарям внизу вдоль тротуара и фарам проезжающих автомобилей сложно было судить. Впрочем, чугунные батареи, репродукция Шишкина на стене и газета «Сольские новости» на прикроватной тумбочке позволяли надеяться, что она по-прежнему находится в родном городе.
«Ну что ты застыла как статуя? – неожиданное возвращение мистера Хайда заставило ее вздрогнуть. – Пойдем домой. И не переживай за этого черномазого. Он сам виноват. А ведь мы могли быть друзьями. Видишь, к чему приводит глупое упрямство. Нет, я не пытаюсь тебя запугать. Просто хочу, чтобы ты знала, что лучше со мною не ссориться».
Изначально он не собирался убивать ученого.
Во-первых, форма выглядела многообещающей. Негр часто рассказывал крысе о своих предположениях, проявляя при этом чрезвычайную проницательность и дальновидность. Всегда был бодр и подтянут. Его здоровое и крепкое тело могло прослужить не одно десятилетие. Во-вторых, у них было много общего. Негр тоже был чужаком в этом городе и тоже был полон масштабных планов. Он тоже твердо шел по пути их реализации. В-третьих (а может быть и во-первых – это как посмотреть), он хотел отыграться на нем. Негр унизил его. Скорее всего, неумышленно, но это не имело значения. Он заставил его поселиться в смертельно тесной форме, держал взаперти и ставил свои дурацкие эксперименты. За это он должен был ответить. А для того чтобы ответить, он должен был продолжать жить.
Но так он думал вначале. Позже его точка зрения в корне изменилась.
За два месяца их знакомства ученый многое понял, хотя так и не разобрался, кто у кого под колпаком. Из потенциального раба он превратился в опасного противника, единственным надежным способом нейтрализовать которого было убийство.
Жаль. Он отлично бы пополнил команду. Но марлевая повязка, резиновые перчатки и герметично закрываемый аквариум усложнили дело. Можно сказать, негра убила его осторожность.
При других обстоятельствах можно было бы подождать. Тем более, что очень скоро он широко расставит сети и счет пойдет на десятки тысяч форм. Вероятность, что негр оказался бы в их числе, более чем высокая. Но был еще один пунктик. Подопытные муравьи требовали скорейшего разрешения вопроса: они вносили мучительное неудобство и всерьез мешали заполнению. Пока он не избавится от насекомых, каждая заполненная им форма будет первые сутки ползать на брюхе и возбуждать интерес свидетелей. Назойливый вопрос: «А что это с ними происходит?» – будет снова и снова нарушать тишину. Он собирался залить кипятком проклятый муравейник и покончить с ним. Но контакт оборвался. С емкими формами это случается сплошь и рядом. Девчонка сбежала. Работа оказалась выполненной лишь наполовину.
Ослепительный свет огнем полоснул по сетчатке. Анжела зажмурилась. Свет продолжал пробиваться сквозь веки. Кровяные сосуды пылали красными деревьями на сине-черном фоне. Она приложила к глазам ладони. Так было лучше. Но только глазам. Теперь свет жег руки. Как будто она проспала пару часов на пляже в полдень и обгорела до волдырей. Анжела сдвинулась в тень.
В пяти шагах перед ней прошуршал колесами автомобиль. Где-то играл радиоприемник.
– Магазин «Бугор» предлагает вам широкий ассортимент строительных материалов. Приходите. Наши цены вас приятно удивят.
Реклама закончилась. Трижды пропищал сигнал.
– В Москве семь часов утра.
Грязными липкими ладонями она ощупала ссадины на лице. Майка прилипла к телу. Жирные волосы спутались, сбились и веревками свисали с головы. Ногти были сломаны, локти сбиты.
Память, как игрок в карты, выбрасывала перед разумом на стол картины вчерашней ночи. Книжная полка в холодильнике… Скрюченные артритом пальцы… Распахнутый от ужаса глаз старухи в зеркальце, чуть присыпанном пудрой… Черное окровавленное тело на белой простыне… Пустынная ночная улица… Навес остановки в первых лучах солнца…
– Пьяная что ли?
– Бомжует. А может, потаскали и выбросили. Кто знает?
Разговаривали две женщины. Анжела повернулась на звук голосов.
– Эй!
Голоса смолкли.
– Пожалуйста…
Ответом стали удаляющиеся шаги. Она представила себя со стороны. Измятая и грязная бродяга, зажмурив глаза, просит о помощи. Реакция невидимых собеседниц была более чем предсказуема.
Солнце продолжало жечь. Она сдвинулась в тень еще глубже. Попытка хоть немного приоткрыть глаза провалилась – боль была нестерпимой. Потекли слезы.
– Господи, сделай так, чтобы это был только сон. Сон во сне. Такое ведь нередко случается.
В голову лезла всякая чушь. «Теперь она мертва. Ее ручные змеи проели ей глаза». Где она могла прочесть эту чудовищную фразу? То ли Рембо, то ли Бодлер… Не важно. Одну змею звали Гордыня, другую – Бездарность.
Грохоча пустым кузовом, проехал грузовик. Потом остановился троллейбус (она узнала его по гулу электродвигателя) и зашипел раскрывающимися дверями.
Надо позвонить. Кому? Людка наверняка спит. Остаются родители.
