«Наконец-то ты о них вспомнила. Кажется, твоя независимость разбилась вдребезги о первое серьезное происшествие. “Мне от вас ничего не нужно. Не учите меня жить. Я сама решу, что мне делать…” Сотни высокопарных фраз на деле оказались пустым звуком?»
Плевать, как это выглядит. Нужна помощь.
Анжела провела рукой по лавке в поисках сумочки с телефоном. Кусок облезшей краски неприятно царапнул ладонь. Кроме прилепленной жвачки на лавке ничего не было. Она поискала ногой на земле, отметив отсутствие каблука на правой туфле. Сумочки не было. Может быть, она лежала на другом конце лавки – под солнцем. Но для Анжелы это было все равно что на другом конце света.
Солнечный свет отвоевал у тени еще несколько сантиметров пространства и вновь коснулся ее руки. Анжела подвинулась и уперлась плечом в столб. Лавка на остановке закончилась. Максимум через двадцать минут тень исчезнет. Солнце сначала ослепит ее, выжжет глаза, а затем сжарит заживо.
В двух шагах справа от нее приглушенно играла музыка.
– Эй, послушайте, – Анжела протянула руку к невидимому собеседнику.
Никто не ответил. С дороги долетел низкий шум электромотора и шипение двери. Она представила, как человек с плеером в ушах повернулся к подъехавшему троллейбусу, чтобы взглянуть на номер. Анжела шагнула на звуки музыки, схватила чью-то руку и отступила обратно в тень.
Это был мальчишка. Причем довольно хлипкий. Сквозь майку она чувствовала его тощий бицепс. Он дернул руку на себя, но освободиться не смог.
– Эй, вы что делаете? Отпустите.
Музыка зазвучала громче. То ли динамик выпал из уха, то ли парень сам вынул его свободной рукой. Люда услышала голос Земфиры.
– Послушай, мне нужна твоя помощь.
– Денег нет, – парень снова попробовал выдернуть руку и снова безрезультатно.
– Мне не нужны деньги.
– Отпустите руку.
– Сначала послушай.
– У меня через двадцать минут тренировка.
– Я отпущу, только послушай. Всего одну минутку. Сначала давай кое-что уточним. Мы стоим за перекрестком Мира и Маяковского. Верно?
– Да, напротив музея.
Это было в десяти минутах ходьбы от «Страны грез». Ключей у нее не было, но Люда сегодня была в первую смену.
– В двух кварталах отсюда, по Гоголя, есть магазин «Гардины и шторы». Знаешь такой?
– И что?
Она сняла с левого уха сережку и протянула ему.
– Возьми. Подаришь своей девушке или сдашь в ломбард. Около застежки стоит проба, если сомневаешься, – сережка исчезла из руки. Парень перестал дергаться и замолчал. – Если хочешь получить вторую, купи мне что-нибудь, чем укрыться от солнца. Занавеску или просто кусок ткани. Только поплотнее, чтобы можно было накрыться с головой. Понимаешь?
– У меня в кармане шестьсот рублей.
– На дешевую тряпку хватит. Ты принесешь его мне, а после проводишь до квартиры. Тридцать тысяч за полчаса – неплохой заработок.
– Зачем вам это? Боитесь видеокамер?
– Долго объяснять. Так мы договорились?
– Ладно.
Судя по голосу, он больше не торопился. И эта его размеренность едва не стоила ей жизни. Через двадцать минут после ухода парня солнце загнало Анжелу в угол. Тень, падающая на лавку, закончилась, и Анжела вжавшись в стену. Солнце, обжигая, касалось пальцев ног. Она пробовала стать на цыпочки. Куда он пропал? Пошел на тренировку? (Судя по его бицепсу, если он и занимается спортом, то это, скорее всего, шахматы.) Или парень пересчитывает деньги у прилавка в ломбарде?
«Спокойно. Он немного задерживается, но скоро будет здесь», – голос в голове звучал отчетливо и громко. – «С чего ты взял?» – «Я видел, как он переходил дорогу в двух кварталах от остановки. Под мышкой у него был сверток». – «Ты находишься в двух кварталах от меня? Тогда почему бы тебе самому не принести мне покрывало? Насколько я понимаю, именно благодаря тебе я вдруг разлюбила солнечные ванны».
– Эй, вы там как? – голос парня оборвал внутренний диалог.
– Принес?
Анжела протянула руку перед собой.
– Сначала сережка.
Она дрожащими пальцами вырвала вторую серьгу из уха и отдала собеседнику.
– На тряпку не хватило. Самая дешевая – шестьсот тридцать за метр. Пришлось в «Хозтовары» идти. Вам ведь все равно, чем укрыться.
Под ноги ей что-то упало. Она наклонилась и взяла в руки сверток. Это был пакет с полиэтиленовой пленкой.
– Я же говорила. Мне нужна защита от солнца, а не от дождя.
Парень молчал.
– Эй!
Никто не ответил. Он исчез, получив свое.
«Пленка черная», – подсказал мистер Хайд.
Она набросила ее на голову. Ощущение будто после адской парилки она прыгнула в ледяной бассейн. Спасена!
Через двадцать минут она стояла у входной двери «Страны грез».
Невероятно, но он успел. Тощий сержант проявлял чудеса выдержки. Двенадцать минут переговоров сквозь тонированное окно – как на исповеди у католиков. На его месте Терентьев разбил бы это окно к чертовой матери.
– Проблемы?
Терентьев хлопнул дверью служебной девятки.
– У нас нет. А про него не знаю.
Сержант едва обернулся и снова постучал в черное стекло.
– Выходите из машины.
