Болтовня на девичьих посиделках — это совсем особый жанр. Со своим лексиконом, особенной тематикой и специфическими формами. Пересказать невозможно, проанализировать — тем более. А когда болтают две давние приятельницы, то в водопаде намёков и иносказаний не разберётся никто. А самое серьёзное… да нет, всё серьёзно. Складки бантовые или односторонние, бантовые полнят, ну, это кое-кому на пользу… новая причёска у этой… ну, ты её помнишь… а у этой новый хахаль, а муж… он опять на побережье уехал, серия репортажей… хорошо устроился. И по курортам проедется, и гонорар за серию… но пишет он хорошо… на его темы плохо писать трудно… и незачем… а бирюза опять в моде… дорогая зараза… с янтарём не сравнить… ну, так янтарь только привозной, алеманы и лупят сколько хотят…
Вино Торса подобрала мастерски. Масса небольших бутылочек, но чтоб под каждое угощение своё.
— Думаешь, «ёрш» в желудке безопаснее? — усомнилась в начале пиршества Моорна.
— Ты в этом всё равно ничего не понимаешь, — отмахнулась Торса. — Делай как я и ни о чём не думай. И не трепещи. Что для нас, я выставила, а остальное для другой компании.
— Угу, — согласилась Моорна, расставляя бутылочки. — Ой, а это что? Шартрез?
— Ой, положи обратно. Это подарок. Кое-кому.
Моорна повертела в руках тёмно-зелёную пузатую бутылочку, посмотрела на свет. Густая даже на взгляд жидкость тяжело колыхалась за толстым стеклом.
— И вот это стоит больше шестисот гемов?!
— Это шартрез-форте, видишь надпечатку? Он ещё дороже. Он, — Торса как-то нехорошо ухмыльнулась, — для мужчин.
— Но мужчины не пьют ликёров, — удивилась Моорна.
— Этот пьют. Так что не разговаривай и клади. Безумеют они с него. И, — Торса снова ухмыльнулась, уже с явной злобой, — маньячить начинают.
— Тогда ой, — согласилась Моорна, отправляя бутылку обратно в коробку, разгороженную внутренними перегородками на ячейки. — В эту?
— Да. Пустые потом твоими черновиками набьём. Пригодятся на пикнике для растопки.
Пустеют бутылочки и блюда, приятное тёплое оцепенение охватывает тело и мысли. За окном где-то вдалеке играет музыка, показывая начало общедоступных гуляний на улицах и площадях.
— Хорошо, — вздохнула Моорна, откидываясь на спинку дивана.
— Ещё бы, — кивнула Торса. — Маленькие радости женского бытия.
Женского, не девичьего? Моорна удивлённо посмотрела на Торсу. Та поняла и кивнула.
— Да, именно так. А ты? Всё ещё нет?
Моррна вздохнула. Безжалостно наступало время откровенности, когда говорят только правду и только о том, что действительно важно. Именно этим и опасны такие посиделки. Потому и собираются на них маленькими компаниями, где все доверяют всем полностью и безоговорочно.
— Я жду. Хотя знаю, что ждать нечего.
— Некого?
— Нечего. Он не вернётся, оттуда не возвращаются. Но я всё равно жду. Торса выразительно посмотрела на полочку над декоративным камином.
— Он там?
— Да, среди остальных. У меня нет его отдельной фотографии. Торса встала и подошла к камину.
— Журналист? Надеюсь, не ваш бывший главный?
— Нет, что ты, — Моорна даже покраснела.
— А, ну да, с женатым, да ещё многодетным крутить бессмысленно. Сколько у него было?
— У Кервина? Трое детей. Два мальчика и девочка.
— И все бастарды? — удивилась Торса. — Ладно-ладно, по новым законам это уже неважно. Не так важно. А больше вроде у вас никто не умирал.
— Он жив, — вздохнула Моорна.
— Значит, вернётся, — решительно сказала Торса. — Не возвращаются только из-за Огня. Во всех остальных случаях возможны варианты. Ладно. Он знает? Что ты его ждёшь. Моорна пожала плечами.
— Не знаю. Вряд ли.
Торса ещё раз оглядела стоящие на полочке фотографии и вернулась к столу.
— А братец твой — большая сволочь, учти.
— С чего ты взяла?! — возмутилась Моорна.
— По роже видно, — отрезала Торса и, покатав в ладонях очередную бутылочку, решительно выпила её сразу прямо из горлышка. — Самые опасные враги, Моорна, это те, кто рядом. Они бьют внезапно и по самому чувствительному. А кто ближе родичей?
— Так новые законы…
— Новые законы — это новые возможности. Наносить внезапные удары. Бастарды теперь равны с законными. Так?
— Ну да.
— А имущественный передел всегда кровав. И подл.
— Торса, ты… у тебя…
— Ну да, — Торса оскалила зубы злой насмешкой. — Оно самое. Мать Наследника моего отца испугалась пересмотра и передела. Когда-то я ей помогла отсечь мать сестры-бастарда. Дура. Я дура. Нельзя помогать врагу. Мы договорились. Она не мешает отцу помогать мне и баловать меня. А я не выхожу замуж и не забираю приданого. Я согласилась. И всё было нормально. Мы даже где-то как-то немного дружили и радовали отца миром и согласием за семейным столом. И меня всё устраивало. Замуж я не хотела и не хочу. Потому что жениться собирались многие, но не на мне, и даже не на моём приданом, а на участии в делах отца. А зять — всегда чужак и в семейном деле не нужен. Так что и отца такой вариант вполне устраивал. А уж наследника тем более.
— Он твой брат, — нерешительно вставила Моорна.
