Стояла холодная весенняя ночь. Почва пила нещадно талую воду и плевалась ею. Парк погряз в слякоти и прошлогодней листве. Пахло мокрой древесиной и смертью.
— Теперь твоя душа навечно в этом озере. Прости его, — Макс указал пальцем на виновника трагедии, — может, у него дьявольские глаза, но сердце точно человеческое. Может быть, он исправится.
Антон опустил затонированное стекло, когда Макс поравнялся с ним:
— Ты изменился. Не знаю в какую сторону, но мужественности прибавилось.
— А ты — сам дьявол, помнится, — буркнул Макс.
Машина тут же рванула назад, чуть не задев Макса.
— Спасибо, что не превратили меня в кровавую отбивную. И вам всего доброго, милые соседи, — Макс истерически рассмеялся.
Огромные черные ворота распахнулись перед ним. Макс вошел на территорию роскошного каменного особняка. Константин Дмитриевич воплотил свою детскую мечту — построил дом в готическом викторианском стиле. Никто не встречал нежданного гостя, даже садовника нигде не было видно. Лишь фонари один за другим непрерывно мигали.
«Они вздумали меня напугать? Да они не могут не знать, что я здесь. Охрана их десять минут назад должна была известить», — юноша немного паниковал. Еще учась в школе, он однажды увидел сон о том, как возвращается после занятий домой, а особняк исчез: открываются ворота, а вместо дома — стройка. Грязные, страшные люди укладывают кирпичик за кирпичиком.
«А где я?» — плачет маленький Макс.
Строители его игнорируют, они ни слова не понимают, лишь переспрашивают: «Я? Хде? Я?»
Сейчас же особняк с особой жестокостью был превращен в исполинское чудовище с массивными пристройками. Одному дяде известно, для чего ему столько помещений. Когда-то давно он хотел вместо огромной лужайки с заплесневелыми фонтанами построить зеленый лабиринт, но его отговорила Александра Николаевна. Она легла на мерзлую зеленую лужайку и сказала:
— Не сдвинусь, пока не передумаешь. Вот сдохну здесь от холода, тогда что хочешь делай на этом участке. Ты сад придумал огромный — мы посадили его по молодости. Теперь это огромное страшное место, которое и вырубить боязно — вдруг проклятья посыплются.
Тогда же Константин Дмитриевич отступился от своей затеи. После этого случая он не выходил из кабинета два дня и на фабрике не появлялся. В городе то и дело говорили, что он решил застрелиться, потому что «любимая Шурочка последнюю плешь проела». Женщины охотились за этим томным уже не молодым мужчиной, писали ему письма, даже звонили домой. Но каждый раз к телефону подходила Александра Николаевна и грубым тоном отвечала:
— Шлюха ты подзаборная. Никакого Константина Дмитриевича больше нет. Его тюкнула Шурочка. Можешь остальным шлюхам так и передать.
Обычно она бросала трубку или вырывала шнур из розетки, но через какое-то время снова налаживала телефон — гнев ее отпускал.
— В Костю влюбился огромный колл-центр, ну это невозможно! Постыдились бы, при живой-то жене! — Александра Николаевна жаловалась при случае домработницам. Помощниц и помощников по хозяйству она всегда отбирала сама: женщин всегда оставляла заурядных и даже страшных.
Ей прельщала сама мысль, что в доме не будет даже повода для ревности, но своему мужу всегда говорила: «Я тебе доверяю, но не могу спокойно поручиться за совесть других женщин. Сейчас же столько психологов развелось, что каждый раздает активные призывы по завоеванию мужчин».
— У нас тоже есть принципы и совесть. Не думаешь ли ты, что мы все козлы? — с легкой иронией говорил Константин Дмитриевич всякий, когда выходил из дома по делам.
— Конечно, нет, — ответила Шурочка, поцеловав на прощание мужа. И затем, как только захлопнулась дверь в столовую, закончила предложение, — я гораздо худшего мнения о вас.
Макс был ошарашен внезапным появлением тети, она неслась к нему в домашнем костюме с прозрачной стеклянной колбой:
— Мой мальчик приехал, господи, мой милый Максик!
Она бежала к нему медленно, еле переставляя ленивые ноги. Ей было свойственно медленно и властно двигаться при любых обстоятельствах.
Долго описывать, сколько радости и восторга вылила на Макса Шурочка, поэтому перенесемся сразу в гостиную, где хозяйка дома уже ввела в курс дела своего племянника: дела супруга идут в гору, от женщин нет отбоя и она круглые сутки охраняет верность мужа.
— А Мише уже 11, можешь себе представить? Мой сыночек уже такой взрослый, такой взрослый, — тетя зачем-то принялась размешивать остывший чай. — Сейчас он у своего друга, возможно, ты заметил такой большой синий дом с белыми колоннами, когда сюда ехал. Не мрамор, конечно, но тоже красиво. Так вот он у Воркиных сейчас, играет в теннис.
— Ты так говоришь, словно я совсем не знаю о нем ничего. Мы же с Мишей созваниваемся, в соцсетях переписываемся. А это что такое? — Макс только сейчас заметил несколько прозрачных колбочек: одну на маленьком столике, и еще несколько торчащие из стен.