— Дочка скачала. Я эту песню могу часами слушать, в основном никто не жалуется. Но вчера один мужик — выглядел как типичный голубок — сказал, что за такую песню меня тут пришибить могут. За песню, ну вы прикиньте, а? Где это видано, чтоб за песню в морду получали.
— Уж поверьте, такое можно.
— Я ж не дерьмо какое-то слушаю, а настоящую музыку. У меня еще на повторе вот эта часто играет, — таксист переключил песню.
По салону разлилась песня «Video Killed The Radio Star». Волна школьных воспоминаний не успела захлестнуть пассажира, так как все внимание обратилось на крышу городского банка, где та же компания из трех странных мужчин о чем-то спорила. Господин стоял с огромным черным мешком и, судя по всему, ждал, когда двое компаньонов угомонятся. Движение на улице снова парализовало из-за неисправности светофора, который страдал на том же месте уже около 15 лет.
— Опять все встало, как это все заколебало! — таксист поддался панике остальных водителей, которые то и дело норовили снести руль к «чертовой матери» и залить улицу бранным потоком слов.
Господин вытряхнул содержимое мешка — купюры подхватили сильные порывы ветра, вмиг образовавшиеся и пришедшие на помощь затеи. Компаньон в сером костюме натянул шляпу и удалился с крыши, а Господин и его помощник расплывались в улыбке от зрелищной картины. Ветер игрался со стаей бумажек, рисуя над низким городом волны. Молодой человек опустил стекло, чтобы получше разглядеть этот импровизированный и необъяснимый перфоманс.
— Как вам такое? — спросил Макс, но таксист буркнул что-то про холодный ветер, который он терпеть не может.
Мимо машины низко пролетели несколько купюр, Макс смог разглядеть на одной из них портрет статного мужчины на фоне трех исполинских небесных светил. Он спешно поднял стекло, ощущая, как кожа полыхает от холода. На мгновение окружающий мир погрузился во тьму, а все тело покрылось толстым слоем морской пены. Соленый привкус не проходил до Зеленой улицы, где пришлось выйти из машины и показать на пропускном пункте документы.
— Вас точно ждут? Вы уверены? — спросил вооруженный мужчина, винтовка и бронежилет не вызывали симпатии у Макса, но пришлось заручиться улыбкой и удачей.
— Вообще-то я Макс Большаков, — выдохнул юноша.
— По документам вижу. Думаешь, я в глаза долблюсь, а? — зарычал вооруженный мужчина.
К огромным воротам подъехал черный джип, из него, как из ларца вышли двое одинаковых мужчин: оба в черных толстовках и джинсах. У водителя на носу громоздилась красная оправа с тонким голубым стеклом, а у пассажира помимо солнцезащитных очков был надет громоздкий капюшон. Водитель подошел к вооруженному человеку со словами:
— Ну вот, своих не признаешь, Гоша. Да и откуда тебе знать, ты тут третий год работаешь. Свой он, свой, Константина Дмитрича племянник. Ручаюсь лично за него. Макс, приветствую, категорически, от всего сердца. Ну, какими судьбами, можно сказать, на родину?
Губин-старший крепко пожал руку, а затем обнял своего бывшего соседа, но соседями они были условными, так как дом Губина располагался в самом начале закрытого сектора, и до дома Константина Дмитриевича требовалось десять минут пешего шага.
Макс не питал теплых чувств к Губину и уж тем более к его сыну, стоявшего мраморной статуей с не сходящей ухмылкой.
— Мы такси не пропустим, — вмешался вдруг мужчина с оружием. — Вы тогда сами подкиньте к Большакову или пусть пешком идет.
— Конечно, подвезу, нет проблем. Макс, ну, как в старые добрые, прокатимся. Ты совсем не изменился, только подкачался смотрю. Девчонкой какой-нибудь обзавелся?
— Да, — коротко ответил юноша с заднего сидения. Он старался не обращать непрерывные смешки Губина-младшего.
С Антоном он проучился несколько лет в одной школе, пока Губин не решил перевести сына на домашнее обучение. В школе юноша был из тех, кто пинал и унижал «низших». Девушки его сторонились и часто говорили о нем не самые лестные слова: «У Губина дьявольские глаза, в них невозможно смотреть, в дрожь бросает при одном только виде. Пусть встречается со слепой или носит темные очки».
Губина-младшего такие комментарии задели, и после очередного камня в свой адрес он купил солнцезащитные очки. Щеголял по школе, изображая из себя слепого. Подойдя к очередной девушке, раннее отказавшейся пойти на свидание, сказал:
— А теперь не видно моих чертовых глаз? Теперь ты довольна?
Девушка сбежала вниз по лестнице от него, расталкивая детей на своем пути и громко звала на помощь. Губин вызвался провожать ее до дома после занятий, но та отказалась.
— А чего ты вообще хочешь? Какой тебе парень нужен?
— Хотя бы уравновешенный и эмпатичный, — она спешно вышла за школьные ворота в надежде напроситься к кому-то из подружек в гости. Идти до дома в компании с Губиным, по ее мнению, было опасно.
Снег застилал улицы, закапывал заживо людей, наслаждаясь своим величием. Солнце уже давно скрылось за раскидистым парком, и белый покров без его наблюдений тихо укрывал все пространство.