Гросс сел на пол в отчаянии и зарыдал, как ребенок. Его сын стоял и смотрел на эту картину, потеряв всякую силу произнести хоть слово.
— К нам могут войти императорские гвардейцы в любой момент для допроса. Ох, если бы не твоя шлюха, к которой ты все время норовишь залезть под юбку, ты бы ничего не узнал, ты сейчас не стоят в этом кабинете, как истукан, а готовился бы к балу и репетировал речь перед министром. Так и вижу картину: во время торжества к тебе подходят гвардейцы и задают вопрос: «Вы были утром в гостинице у такой-то актрисы?» Позор, позор! А затем подойдут ко мне: «Ваш старший сын не появлялся более в вашем доме после изгнания?» За что мне все это? Слава богам, твоя мать не знает о сегодняшнем утре ничего. И надеюсь, узнает не скоро.
Юстус на балу чувствовал себя подавленным, и каждый из гостей с нескрываемым удовольствием подмечал это:
— Вы видели этого надменного мальчишку? Кто-то ему отрубил сегодня крылья, — язвила старая дама в компании своих спутниц, без конца снимая с подносов шампанское.
— На нем что-то совсем нет лица. Обычно в театре он сияет, — сказала женщина средних лет своему спутнику. — А как сияет, ну точно бриллиант при лунном свете. И как только заканчивается спектакль, тут же глаза его наполняются болью, разочарованием.
— Он искусство любит, а вы все язвите, злые языки, — подхватил генерал, давний друг Гроссов.
Генерал подошел к министру — давние товарищи обменялись любезностями и удалились вместе с советником мэра в оранжерею, оставив дочь уважаемого министра одну.
— Знаю, что вам, Юстус, родители велели со мной познакомиться поближе, — девушка без стеснений подошла к Гроссу.
Она вывела его в коридор, это заметил кое-кто из гостей — маленький скрюченный человек, который пришел в поместье пешком без сопровождения. Мужчина, потирая ручки, обратился к седовласому господину с черной собакой на коленях:
— Как вы считаете, уместно ли оставлять молодых особ наедине друг с другом? Не выпад ли это в сторону безнравственности?
— Найдите себе уже какое-нибудь занятие, благородный и высоконравственный вы наш. Не мучайте себя измышлениями.
— О, я уж точно найду себе применение. Не беспокойтесь, — топнул ногой человечек. Он прошел в библиотеку на втором этаже, где застал среди груды книг даму и известного господина за непристойностями. Мужчина раскраснелся и вылетел из библиотеки, крича с лестницы, что люди потеряли стыд, куда ни глянь одна распущенность.
Юстус беспокоился, что в зале уже начали ходить слухи об его отсутствии, его настроение видела и Катарина.
— Не переживайте, мы станцуем с вами пару раз для их успокоения, большего нам с вами и не нужно. Хотя кто знает, где мы с вами окажемся завтра, вдруг поступите в магический университет.
— Что вы, я и мечтать о магии не могу, это не практично. Я только и думаю, что о выпивке и красивых актрисах. — Юстус решил не стесняться, тем более притворяться было не обязательно с такой девушкой. Она оказалась не скромницей, а принадлежала к числу тех, кто сбегал из дома в платье служанки и ходил по ночным закоулкам с револьвером в маленькой сумочке. — Мой отец считает, что магию можно изучить из общего курса. А уж посвятить ей три года обучения — это ребячество. И кем потом быть? Защитником границы? А может, лучше служить в императорской страже или ловить повстанцев?
— Какой вы забавный, просто душка. Многие мои друзья тайно мечтают о магической академии.
— Почему же? Это их предел мечтаний? — Юстусу было правда интересно услышать ответ, потому что никто из его друзей к магии не относился серьезно.
— Ну, знаете, магия — тонкая материя, божественная. И она дарована не просто так для развлечений, а чтобы мы совершенствовались, приближались к Создателям, — прошептала Катарина.
— Это все чушь. Когда древние люди почти в совершенстве овладели магией, научились лечиться от всех болезней и построили цивилизацию на основе магических законов, боги их покарали, лишили силы. Но один человек изменил все и нашел способы завладеть этой древней магией. Так говорят на проповеди. Но я не верю. Я знаю, что есть какие-то иные взгляды на наше прошлое.
— А у меня непоколебимый взгляд на наше прошлое. Неизвестный молился, пока кровь не хлынула у него из ушей и глаз. И тогда вся магия снова через молитву спустилась к этому человеку, и он покарал целые армии; враги, что сжигали его соотечественников заживо, были отправлены к темное царство, где души до сих пор пылают в огне.
— Звучит довольно интересно. Но прошлое — всегда мистификация. Я не верю в Неизвестного…И где же были боги, когда наши имперские земли выжигали враги. Когда погибли сотни тысяч ни в чем не повинных людей, почему магия снова не проникла через молитву? А это было, дайте-ка подумать, сорок лет назад. Наши люди молились, но магия, как была ремеслом для черных отрядов и забав, так ею и осталось.