— Вы спросили «почему?», а я отвечу. Магия — это вера. Империя слабеет без веры, как и человек. Магия — это настоящая свобода, — девушка свято верила в свои слова, и речи сыпались из ее уст, как звезды на черном небе в период больших взрывов. — Наши люди молятся неправильно, истинная вера подменена лживыми проповедниками.
Юстус почувствовал, как по его телу разносится ярость, он старался не спорить с девушками, но разговор его увлекал.
— Расскажите о свободе рабочим и крестьянам, они тут же побегут к магическим проводникам за силой. Пока стоят наши верные дома и оберегают нас от смуты, такие как вы, убеждают простых людей бунтовать. Они мечтают не о магии, а о мести. Им не нужно равенство. Кровь, вот чего они хотят. Они — наши язвы, наши наросты, от которых надо избавляться, пресекать на корню. А вы только смущаете этих бедных людей. Я вас раскусил.
— И что же, расскажите кому-то? — улыбнулась девушка. Лицо ее сияло превосходством. Ее тяга к противоречию завораживала. Она была хрупкая, сияющая, как настоящий бриллиант, не боящийся оказаться среди трущоб, грязных доходных домов. — Вы ведь тоже тянетесь к низшим, как вы их называете, но не осознаете, что это не просто похоть и прихоть, а тайное влечение, желание, если хотите знать. Ваша душа тянется к истине, которую вы пока отрицаете, потому что вы непросвещенный. Вас держат самого в клетке, как и всех несчастных, но ваша клетка из золота, серебра и хороших манер, услужливости, хотя вы в силу возраста бунтуете и рушите тем самым и клетку, и себя заодно. Я вам предлагаю спасение.
— Спасение? От чего? Или от кого? Кем вы себя считаете? Знаете меня всего лишь какой-то жалкий вечер, а уже пытаетесь мысли читать.
— Мысли мужчин читать легко, но не всегда приятно, — Катарина поставила бокал на подоконник. Она заметила мужчину в черном кожаном пиджаке с револьвером в руке, он пробирался в поместье через заросли кустарников. — Может, вы пока и нехороший человек, но спасти вас и вашу душу еще можно.
В зале поднялась суета. Крики донеслись до молодых людей. Со стороны улицы послышались залпы выстрелов. Поместье погрязло в хаосе, никто не мог понять, что случилось, но Юстус, взглянув на суровое лицо Катарины, понял, что в город пришло кровавое бедствие.
Макс сидел на Тимофееве и нещадно бил его, пока Шурочка суетилась и бегала с бутылкой вина, уже думая, что самое время нанести племяннику удар. Он набросился на отца Юры со страшной ненавистью, так как тот оскорбил невесту Максима. За полчаса до этого побоища стол был накрыт яствами, шампанское лилось за встречу, вопросы то и дело выпячивали любопытство.
— Я приехал сюда вообще-то с радостной новостью. Ну что ж, участь моя решена- я женюсь, — Макс улыбнулся. Ему интересовала реакция тетки, но она, на удивление, приняла новость почти без интереса. Константин Дмитриевич радостно обнял племянника, дав понять, что уважает его.
— Ты говорил, что приехал просить деньги, — наклонилась она к племяннику и прошептала, пока ошарашенные Тимофеевы в лице Юры, Павла Игнатьевича и Аллы, матери Юры, произносили тираду в духе «не может быть, женишься, вот как неожиданно, а как давно вы вместе». И дальше навалились вопросы ради вопросов, в основном их задавала Алла, остальные гримасничали.
— Тетя, и про деньги тоже речь идет, они даже важнее. И как раз нужны мне для свадьбы, — прошептал Макс.
— О чем это вы там толкуете. Больше двух говорят вслух, — рассмеялся старый Тимофеев. — Или у вас все же есть секреты? Клянчишь деньги у тети Шуры?
Семейство Тимофеевых нагрянуло внезапно, хотя Большаков был изначально предупрежден их появлением. Гости оторвали Макса от иной реальности, которая не переставала сниться, но родные стены приоткрывали завесу воспоминаний о другом мире, когда юный Большаков еще не осознавал его ценности.
— Да, деньги. Не клянчу, а прошу, это большая разница, — огрызнулся Макс. — И вообще, не понимаю, почему вы в таком тоне говорите со мной. Старые обиды в закромах выловили?
Юра попытался успокоить Макса, сказав, что отец всегда в таком тоне общается и все окружающие давно привыкли к его манерам. Большаковы решили опустить придирки и не раздувать и так разыгравшийся огонь.
— Думаю, на свадьбу своего сына вы бы тоже потратились. И не мало, — снова Макс вернулся к разговору.
— Юра уже женат, — начала Алла, но ее перебил Максим, войдя в кураж.
— Да что вы? А почему он все еще с вами живет? Почему не носит кольцо? И где, собственно, его жена? В дальнем плавании? У меня как-то много вопросов. Тетя Шура, погоди, сиди на месте. Что это значит «нельзя такое спрашивать?». Ему можно влезать в мои дела, а мне нет? Это еще почему. Молоко у меня на губах не обсохло или что?
— Она умерла год назад, — шум разорвал голос Юры.
— Я не знал, — Макс принялся извиняться, ему было, действительно, больно от этих слов.
— Откуда же тебе знать, ты ведь не интересуешься жизнью одноклассников, — продолжил тем же тоном Юра. — И никем никогда не интересовался