При входе в «Актерский дом» Юстус огляделся по сторонам. Никого из знакомых не увидел на залитых солнцами улицах, лишь владелец бутика материй прибивал вывеску, но и тот его не заметил. По площади лениво расхаживали юные попрошайки, еще толком не открывшие глаза, но уже желающие собрать хотя бы на хлеб. Раньше Юстус сыпал им в ладони мелкие монеты, пока не услышал от друга: «Ты благословляешь их на нищету, а мог бы написать в министерство по охране жизни и за ними бы приехали. Не переживай их отправляют на удаленные территории, где раздают комнаты, а кому-то и отдельные дома. Каждый день они валят лес или добывают драгоценности, но зато они накормлены и несут пользу, хоть руки их в мозолях и наростах А такие как эти только плодятся, преумножают грязь и болезни, совсем как крысы».
Слова Генриха подействовали на Юстуса устрашающе: он тут же представил, как у этих юных девочек рождается несколько больных детей, и с каждым годом грязных и дурно пахнущих попрошаек становится больше. И во всем виноват он — Юстус. Он давал каждое утро деньги, чтобы эти дети знали: они будут сыпаться в ладони всегда, а значит, можно расслабиться и не искать работу.
— Доброе утро, господин. Есть мелкие монетки? Может, пошарите по карманам? — девочки окликнули молодого богача, но впервые получили в ответ молчание и захлопнутую дверь «Актерского дома» перед самым носом.
Молодые высокие юноши-консьержи поприветствовали вошедшего Юстуса. Они всегда знали, какой ключ подсунуть утром в перчатку, чтобы никто не заметил. Но сегодня привычный ритуал был слегка нарушен появившейся с большими чемоданами и маленькой противной собачонкой дамой с высокой прической, требующей наказать владельца этого «омерзительного места, непригодного для жизни ни одного артиста».
— Господин, может, вы мне посоветуете место получше? Мне дали грязный номер. Только представьте картину: открываю дверь, а там огромная крыса! А я, между прочем, театральный директор, режиссер, а не какая-нибудь босая актриса!
— А откуда вы? — шутки ради поинтересовался юноша.
Дама похлопала неприлично длинными ресницами и чуть не выронила собачку:
— Милый господин, вы настолько юн, что не знаете меня? Безобразие саму Марию Герсон не узнают уже. Докатились!
Вдруг молодой консьерж подбежал к Юстусу и оттащил его со словами:
— Ну где тебя носит, Янис. На пятом этаже ждут, когда ты крысу прогонишь.
Юстус одобрительно подмигнул консьержу и бросился со всех ног к лестнице.
— Как? Вы не из высшего общества? — дама схватилась за голову. — А я ведь у него еще совета попросила! Какой позор!
Собачка поспешила вырваться из лап истеричной хозяйки и бросилась с довольной мордой вон из гостиницы, именуемой «Актерским домом». Жители северной столицы знали, что в этих номерах живут прекраснейшие, но падшие создания. А потому люди из высших кругов старались обходить это сооружение дворами или через сквер. Дамы всегда громко смеялись, если видели актрис на улицах, завернутых вечерами в меха, но зато не жалели сил аплодировать в стенах театра. И когда Мария Герсон, догнавшая свою собачонку, принялась расспрашивать прохожих о месте, где можно остановиться на несколько дней, горожане предпочитали не замечать ее.
— Я не какая-то паршивая актриска. Я театральный директор, между прочим! — но даже эти слова не располагали к разговору. Театральным директором не могла быть женщина по закону, и поэтому мадам Герсон спустя час оказалась в местном полицейском отделении со своими чемоданами и маленьким истеричным существом для проверки документов и установлении личности. На Марию Герсон составили несколько протоколов о нарушении общественного порядка и заключили под сражу как самовольно отлучившуюся актрису.
Юстусу пришлась по душе шутка консьержа, он дал ему три золотые монеты и удалился по лестнице вверх. На седьмом этаже он проворно открыл дверь и вмиг оказался в объятиях молодой блондинки. Она еще не успела сделать прическу, но от нее уже веяло свежестью и любовью.
— Он ее бросит или ради нее предаст родителей? — спросил консьерж у своего приятеля, раскуривая табак на улице.
— Вспомни, что случилось с другими девчонками, которые так же цеплялись за этих золотых сынков. Юс поиграется с ней и выбросит, как и обычно в этих историях. Ну, в его семействе это будет еще одна испачканная глава.
— Ты о чем? — с изумлением произнес юноша. — Ну-ка, выкладывай. Неужто папаша Юса тоже по падшим успел походить.
— Нет, мистер Гросс почти святой. Я бы про него не стал даже под дулом пистолета ничего рассказывать, а вот братец Юса, говорят, не только в театральных скандалах замешан, но и государственных делах каких-то.
— У Юстуса есть брат? Не может быть. Ни разу не слышал о нем.
Над молодыми людьми пролетела стая почтовых ворон с привязанными к лапам письмами и посланиями. Своими криками они разбудили владельца гостиницы, еще не совсем старого, но уже заметно искривившегося Кроппа. Он вскочил с кровати и принялся проклинать птиц, своих соседей через дом, пропавшего без вести сына и подчиненных.