— А ты куда едешь? — поинтересовался мужчина, роясь зачем-то в рюкзаке.
— В Верхний Туман.
— А-а, — протянул мужчина. — Значит, в Верхний. Ну что ж, у меня там кум живет. Я в прошлом году ездил в Верхний, хорошо у вас там, правда немного жутко. Церкви заброшенные, и наши, и католические. Откуда их там столько?
— Не знаю, — машинально ответил Макс. Еще в школьные годы он отважно бродил среди развалин кирх, а теперь от одной только мысли о заброшенных зданиях по телу проносятся мурашки. Нет, Макс Большаков не боялся руин, лишь бродившие незнакомцы среди развалин наводили на него смутное чувство.
Он никогда не слышал такого отзыва о городе, который был ему родным, но в который никогда не хотелось возвращаться.
— А чего туда едешь? Вижу столичный, — мужчина впился в дорогие часы юноши, — и при деньгах.
От подобных высказываний Большакову всегда хотелось покрыть оппоненту лицо синяками и ссадинами. Но, как всегда, это случалось с Максом, обиды погружались глубоко на дно и долго ждали своего появления на свет.
— К родственникам.
— По делу, наверное. В такой жуткий город только по срочному делу едут.
— Да, вы правы. По срочному, — огрызнулся молодой человек.
Поезд уже подъехал к вокзалу, но станцию не объявили из-за поломки, поэтому проводники прошлись по вагонам, называя фамилии пассажиров, которым было необходимо немедленно сойти с поезда. Таких оказалось несколько десятков.
— И куда они все? — удивился мужчина, доставая капли из-за пазухи.
— Видите, не глухомань.
Макс сошел с поезда и чуть не свалился на мужчину в белом костюме, держащим крепкой рукой миниатюрный красный рюкзак с шипами.
— Понаедут тут всякие, — возмутился белый костюм и зашагал прочь с вокзала. Легким движением руки он поймал такси и элегантно сел в салон побитого и изуродованного авто.
Люди, сошедшие с поезда, все как один ловили такси и запрыгивали в них. Юноша с небольшим рюкзаком и чемоданом не мог осознать, что городишко за каких-то семь лет его отсутствия стал таким оживленным.
— Тебе кажется, что здесь кипит жизнь, — проговорила тучная сотрудница железной дороги. — в нескольких городах закрыли станции, а в какие-то села перестали запускать автобусы. Вот все и пересели на такси. Не от того, что все тут вмиг разбогатели, а потому что такие дела творятся в наше время. Вот раньше все работало, и рейсовые автобусы ходили и электрички без конца круглые сутки туда-сюда ездили. А сейчас что…
Дослушивать этот нескончаемый монолог было бессмысленно. Макс вышел с территории вокзала, думая только о том, как лучше преподнести новость своим близким.
«А если я совершаю ошибку и мне не стоит этого делать?», — сомнения одолевали юношу. Он решил, что после долгого сна необходимо где-то перекусить.
Он прошел целую улицу, кишащую разным сбродом: попрошайки, местные здоровые парни, поглощающие на ходу шаурму, беспризорные всклоченные девочки, пьяные мужики с недельной щетиной. Внимание Макса привлекла неоновая вывеска «У Максимова». Он вошел в заведение, где сидели приятно одетые люди, совершенно раскрепощенные, будто он зашел в столичное модное заведение.
Между столиками то и дело пробегала белокурая девушка в синей толстовке. Ее вид показался Максу знакомым, он, казалось, уже встречал ее раньше. Но в голове копошились сотни девушек, с которыми он был близок. Обычно он мог припомнить место знакомства, имя или даже — в редких случаях, разумеется — возраст, но с этой девушкой не выходило, как бы он не пытался.
— Вы уже выбрали что-нибудь? — обратилась к нему официантка.
Ошарашенный внезапным вопросом Макс на секунду забылся, что нужно дать ответ, потянулся к так и не раскрытому за все это время меню.
— Я буду, что же я буду, давайте вок с курицей, туда еще, конечно, добавьте много терияки и прочего. Еще картофель буду и вот эту газировку. В ней меньше всего красителей.
— Хороший выбор, — ответила девушка.
— Спасибо, Лиля, — Макс прочитал имя с бейджика — девушка попыталась его скрыть волосами.
— Вообще-то я Света. Бейджик не мой, стащила первый попавшийся. И вообще я здесь не работаю, лишь помогаю отцу. Он владелец, — протараторила девушка, сгребая меню и флаеры со столика.
Макс все это время копался в памяти, пытаясь что-то припомнить, но не заметил, как девушка покраснела от пристального взгляда, все тараторя про ее положение.
— Вообще-то мне 16, через месяц стукнет 17. Лучше так не смотрите на меня, иначе мой брат достанет ружье и вмиг вас застрелит, а потоп слетит с катушек и перестреляет всех к чертям, включая меня, мою тетю Варю, братишку Лешку, а потом подожжет эту забегаловку и скроется на своем развалившемся мотике.
Ошарашенный этими словами молодой человек попытался оправдаться, мол его не так поняли, и он не хотел бы оказаться здесь в лужи крови, потому что его ждут дома, а с семьей он не виделся около пяти лет.