Только когда Гала видит дымок над Этной, до нее доходит понимание опасности, которой она подвергается. Во время полета на Сицилию — в первом классе и с шампанским — она играла роль «девочки по вызову». Теперь же, когда поезд объезжает подножие вулкана, неотвратимо приближается момент, когда она действительно станет одной из них. Джанни, всегда лично доставляющий свой лучший товар, снимает маску доброжелательности и дает ей инструкции, как директор мальчику на побегушках.
— Не будь покорной, но никогда — заносчивой. Ни на секунду — наглой, но и не веди себя по-детски. Без необходимости не сопротивляйся, но ни при каких условиях не соглашайся на то, чего не хочешь. Тебя не попросят делать ничего против твоей воли. Запомни это, тогда получишь больше удовольствия. Если клиент увидит, что тебе приятно, тогда он будет доволен.
Джанни ненадолго прерывается, чтобы посмотреть на Галу, которая достает воображаемый карандаш из-за уха и высмеивает его указания, стенографируя их в несуществующем блокноте, высунув кончик языка между зубами.
— Блистай, как ты умеешь, но не затмевай его. Сама не проявляй инициативы, но и не будь слишком уступчивой. В остальном, не бойся. Расслабься. Отбрось гордость и оставайся самой собой.
— А если моя гордость — часть меня?
— Так не бывает. Гордость — опора для людей, чей собственный образ не совпадает с действительностью. Гнилой мостик между мечтой и реальностью. Не закрепленный ни с той, ни с другой стороны. Гордость — это первый путь, который ты должна отрезать, чтобы научиться получать наслаждение от самой себя.
Поскольку Гале не нравится его тон, она смотрит куда — то в сторону Мессины. Мысленно начинает перечислять все, чем гордится, но она слишком оскорблена, чтобы вспомнить даже самое очевидное.
— Не валяй дурака, — говорит Джанни. — Ты слишком уверена в себе, чтобы быть гордой.
Поезд въезжает в курортную зону.
— Теперь не подходи ко мне, — приказывает он, — никто не должен подумать, что мы вместе.
Джанни остается на перроне и качает головой от восхищения покачивающимися бедрами своей протеже. Не подозревая о врожденном дефекте — причине этого соблазнительного чуда, — сутенер возносит краткую благодарственную молитву Мадонне Вечной Помощи за свою обеспеченную старость, которая, сексуально покачивая бедрами, исчезает за пальмами на набережной.
В назначенное время Гала стоит на верхней ступеньке Сан-Леоне.[161] Внизу на пляже ее ждет мужчина, сидящий под зонтиком на террасе своего излюбленного номера, который в стороне от гостиницы вырублен прямо в скале. Как только он видит Галу, он встает ее приветствовать.
Галина рука на перилах дрожит. Ее это удивляет, потому что она не чувствует ничего, кроме ледяного спокойствия.
На мужчине дорогой льняной костюм, сшитый на заказ. Возможно, чересчур торжественный для первого знакомства, но в нем чудится отголосок былого шарма. Ему кажется, что взгляд девушки одобрительно скользит по его фигуре. На самом деле Гала просто зажмурилась от солнечного сияния, играющего на волнах, которое болью отдается у нее в голове. Ей хочется, чтобы оно скрылось за черным пятнышком и она смогла получше разглядеть лицо мужчины. Оно — загорелое и мужественное, несколько озабоченное. Она дает ему лет шестьдесят. По его улыбке Гала видит, что он нервничает.
— Костюм моей мечты! — говорит Гала совершенно серьезно, но он принимает эти слова за комплимент, который он должен вернуть. Затем они садятся. Мажордом открывает шампанское и приносит первые блюда.
Перед тем, как приносят «Бомбу бьянку»[162] в огненном «Мараскино»,[163] он отбрасывает сдержанность. Рассказывает, что его зовут Понторакс, хотя это больше похоже на название медицинского препарата, и он невропатолог в частной психиатрической клинике в Катании.[164]
— Отличное совпадение, — смеется Гала, — кроме родителей, для меня нет никого родней невропатологов, — и рассказывает ему о своей болезни.
— Ах! — восклицает восхищенный Понторакс, — это же дар сивилл!
И объясняет, что женщин с эпилептической чувствительностью раньше выбирали в жрицы Аполлона.
— Глядя на солнце, они непрерывно водили рукой перед глазами и впадали в транс.
Он показывает. Гала повторяет следом за ним, но Понторакс тут же озабоченно хватает ее за руку и останавливает. Прикосновение длится чуть дольше, чем обычно. К своему изумлению Гала не чувствует отвращения. Мужчина деликатен и, похоже, действительно испытывает к ней сочувствие.
— Прерывающиеся лучи, — продолжает Понторакс, — вызывали нарушения в височной доле большого мозга, центре, ответственном за творчество. Женщины падали на землю, бились в конвульсиях и выкрикивали загадочные фразы. Сейчас мы это лечим, а раньше короли отправлялись в многомесячный путь, чтобы внимать своим оракулам.
После обеда они идут на яхту, стоящую на причале у прибрежной гостиницы. Там висят приготовленные для нее новые купальники. Пока они загорают, мимо проходят яхты знакомых Понторакса, и как только они удаляются, дотторе начинает развлекать Галу историями о своих эксцентричных друзьях.
