– Гастон! Ответь мне только на один вопрос: где найти мою Парлипа? Танцовщицу Парлипа! Ты смастерил… нет, верней сказать, сотворил для нее не одну пару балетных туфелек! Где мне ее искать?
Сапожник склонил голову еще ниже. И еле слышно произнес:
– Она заточена в замке. У нее теперь деревянные ноги. Больше я ничего не знаю… Иди!
– Деревянные ноги? – в ужасе повторил Мило.
– Я сказал тебе: иди! И ни о чем меня больше не спрашивай… За нами могут следить!
– Деревянные ноги?! – прошептал Мило в отчаянии.– У моей Парлипа деревянные ноги… Что это значит?
– Если он превратил тебя в Щелкунчика, он мог заколдовать и твою невесту. Сделать ей деревянные ноги, чтобы она уж никогда больше не танцевала…– робко предположила Люба.
Мило мигом преобразился: от растерянности и следа не осталось, жаждой мщения озарилось лицо.
– О!.. Они мне заплатят за это! Правда на моей стороне! А раз так…
– Куда ты собрался идти? – прошептала Люба испуганно.
– Мы должны пробраться в замок! Немедленно! И он устремился вперед, увлекая за собой свою верную спутницу…
Под самой крышей одинокой башни старинного замка томилась Парлида.
Горестно откинувшись на гнутую спинку кресла, она сидела в тяжелом парчовом платье, подол которого доставал до самого пола. А перед нею был стол, заставленный такими яствами, будто все происходило в королевстве Сластей. Во взгляде пленницы не было надежды ожидания… И даже отчаяния не было: взгляд ее остановился, остекленел.
До ее слуха донеслись тяжелые шаги – кто-то приближался к темнице. Щелкнул затвор с наружной стороны кованой двери.
Парлипа вздрогнула. Тени под глазами сгустились, по телу пробежала нервная дрожь.
Дверь отворилась – и в комнату, грузно ступая, вошел Николас. Рыжие дремучие брови нависли над его глазками. Взгляд блуждал… Пальцы теребили янтарные четки. На плече у него уверенно, как на троне, примостилась жирная летучая мышь. На ее узкой вытянутой головке сверкала драгоценными камешками микрокорона.
– Мы решили навестить тебя, очаровательная Парлипа! Мы хотели узнать, не отказалась ли ты от своего неразумного решения? – прохрипел Николас.
Пленница не смотрела на него.
Мышиный король на плече Николаса заерзал, сверкнул острыми глазками и издал пронзительный писк. Ему не понравилось молчание Парлипа.
– Я на тебя не обижаюсь! – вкрадчиво продолжал Николас.– Но, поверь, я сделал все возможное для того, чтобы ты могла полюбить меня…
– Вы лишили меня всего, что я имела,– глухо ответила Парлипа.
– Ты говоришь о Мило? – усмехнулся колдун.– Но я должен был убрать его со своей дороги! Он хотел на тебе жениться… А я полюбил тебя – и мы с его величеством Мышиным королем превратили Мило в деревянную куклу. Любовь не выбирает средств в борьбеЕсли это пылкая любовь… Такая, как у меня! Когда мы объявим о нашей свадьбе? Когда?!
– На следующий день после «никогда»…
Мышиный король возмущенно зашуршал крыльями. Лицо Николаса побагровело… Но он сдержал себя.
– Надеюсь, ты понимаешь, что в нашей власти заставить тебя,– произнес он, не повышая голоса.– Мы, кажется, уже доказали тебе, на что способны! Или этого еще мало?
Николас нагнулся и резким движением приподнял подол парчового платья Парлипа, приоткрыв ноги танцовщицы.
Парлипа медленно, тяжко поднялась и гордо выпрямилась перед колдуном, покачиваясь на своих деревянных ногах. Лицо ее выражало отчаянную решимость.
– Вы лишили меня моего любимого. Вы лишили меня ног… Вы убили во мне балерину! Но вы ничего не добились этим… Ничего! – Голос ее срывался от ненависти и отвращения.– Вы можете превратить меня всю в деревяшку, как сделали это с Мило. Всю с головы до ног! Я готова на это… Превращайте! Ну…
Скорее… Скорее! Неужели вам не надоело слушать то, что я повторяю изо дня в день? Я не буду твоей женой, Николас. Никогда. Более чем никогда! Вы… вы…
У Парлипа перехватило дыхание.
– Я могу превратить тебя во что угодно! – усмехнулся колдун.– Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше!
– Я не переставала любить его,– сказала Парлипа.– И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть отвратительнее мышей и крыс?!
Жирный король с узкой вытянутой головкой, сидевший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал пронзительный писк.
Николас властно поднял руку:
– Хватит! Довольно… Я не позволю больше оскорблять слух его величества! Но я еще вернусь… И мы поговорим о дне нашей свадьбы. Моему терпению нет предела!
– И жестокости тоже! – глухо произнесла пленница.
Хлопнула кованая дверь; угрожающе звякнул засов. Парлипа опустилась в кресло и вытянула перед собой ноги, которые казались ей чужими и мертвыми.
Она не знала… Она представить себе не могла, что Мило и Люба уже карабкались вверх по стене одинокой башни, цепляясь за плети дикого винограда. Их целью было двустворчатое окно под самой крышей.
