Бао-юй промолчал. Госпожа Ван от волнения не могла произнести ни слова.
– А ты не испугался? – спросила Бао-юя матушка Цзя. – Впрочем, не стоит об этом говорить, только прошу тебя, если еще раз вздумаешь там гулять, бери с собой побольше людей. Если б ты не наделал переполоха, все уже давно ушли бы отдыхать… Ладно, идите спать, завтра приходите снова: повеселимся еще день! Но чтобы ничего подобного больше не было!..
Все попрощались с матушкой Цзя. Тетушка Сюэ пошла к госпоже Ван ночевать, Ши Сян-юнь осталась у матушки Цзя, Ин-чунь ушла к Си-чунь. Что касается остальных, то они разошлись по разным покоям, и о них мы упоминать не будем.
Лишь Бао-юй, вернувшись к себе, все время вздыхал. Бао-чай прекрасно знала, чем он расстроен, но не показывала виду, так как опасалась, как бы Бао-юй снова не заболел. Она прошла во внутреннюю комнату, позвала Си-жэнь и стала подробно расспрашивать ее, как вел себя Бао-юй в саду.
Кого интересует, что ответила ей Си-жэнь, пусть прочтет следующую главу.
Итак, Бао-чай позвала Си-жэнь и стала расспрашивать ее о Бао-юе. Она опасалась, как бы Бао-юй снова не заболел, поэтому умышленно завела разговор о последних минутах Дай-юй.
– У каждого есть желания и чувства, но после смерти они исчезают, – громко говорила Бао-чай, – и не бывает, чтобы человек после смерти оставался таким же, каким был при жизни. О чем бы ни мечтал человек, мертвый об этом все равно не узнает. К тому же говорят, что барышня Линь вступила в сонм бессмертных; разве захочет она вновь явиться в наш мир, зная, что люди – грязные твари?! О ней много думают, тревожат ее душу, вот она и является в мир и беспокоит людей.
Бао-чай говорила нарочито громко, чтобы слышал Бао-юй. Си-жэнь поняла ее намерение и громко ответила:
– Конечно! Если бы дух барышни Линь обитал в саду, он бы хоть раз явился нам во сне! Ведь мы же с ней дружили.
Бао-юй, находившийся в передней, слышал весь их разговор и задумался:
«Действительно странно! Ведь я каждый день по нескольку раз вспоминаю о ней. Почему я ни разу не видел ее во сне? Наверное, она вознеслась на небо и, убедившись, что я невежда и не могу общаться со святыми, не является ко мне во сне. Буду сегодня спать в передней, быть может, она явится, – ведь теперь, когда я побывал в саду, она должна понять волнующие меня чувства. Непременно спрошу ее, куда она ушла, и постоянно буду приносить ей жертвы! Если она действительно не хочет иметь дела с таким грязным созданием, как я, и не приснится мне, я перестану о ней думать»!
Приняв окончательное решение, он громко заявил:
– Сегодня я буду спать в передней, так что пусть никто мне не мешает.
Бао-чай не стала ему препятствовать.
– Только не думай о всяких глупостях, – проговорила она. – Ты заметил, как твоя матушка от волнения лишилась дара речи, когда узнала, что ты ходил в сад? Ты не бережешь свое здоровье, и если бабушка об этом узнает, опять скажет, что мы о тебе не заботимся!
– Зачем ты так говоришь! – отозвался Бао-юй. – Ну ладно! Я немного посижу и приду к тебе! Ты устала, иди спать!
Бао-чай не сомневалась, что он придет.
– Я ложусь, – нарочно сказала она, – пусть барышня Си-жэнь тебе прислуживает!
Бао-юй решил, что все идет благополучно. Дождавшись, когда Бао-чай улеглась, он приказал Си-жэнь и Шэ-юэ отдельно постелить для него, а затем велел посмотреть, уснула ли жена. Бао-чай только притворялась спящей, но всю ночь не спала.
Думая, что Бао-чай уснула, Бао-юй сказал Си-жэнь:
– Можешь идти спать, я больше не буду расстраиваться. Если не веришь, помоги мне лечь, но только прошу меня больше не тревожить!
Си-жэнь помогла ему лечь, поставила возле постели чай и удалилась во внутреннюю комнату, притворив за собой дверь. Там она долго возилась, чтобы создать видимость, будто ложится спать, но на самом деле чутко прислушивалась к тому, что делает Бао-юй, чтобы в случае необходимости снова выйти к нему.
Как только Си-жэнь ушла, Бао-юй удалил из комнаты двух женщин, которых оставили бодрствовать возле него, сел на постели, произнес коротенькую молитву и улегся.
Сначала сон не приходил к нему, но потом он успокоился и незаметно уснул. Проспав спокойно всю ночь, он проснулся на рассвете и, протирая глаза, с огорчением подумал, что сон ему так и не приснился.
– Поистине, – со вздохом проговорил он, —
Бао-чай всю ночь не сомкнула глаз, и когда она услышала фразы, произнесенные вслух Бао-юем, то не могла удержаться, чтобы не заметить:
