Она кивает. Мы молчим. Мои слова оседают вокруг нас, как пыль после порыва ветра. Краем глаза я смотрю на Эмили. Боль читается в ее чертах, в позе, пронизывает голос. Я хотел бы обнять Эмили, утешить ее. Забавно: давно чужая скорбь не перекрывала для меня собственную. Мою, мамину, Андре. Больше всего на свете меня раздражает Марианна. Но Эмили затмевает всех их, возможно, именно потому, что она не из числа близких. Не имеет ко мне никакого отношения. Я чувствую, что не могу помочь своей матери, отчиму или даже Марианне оправиться. Потому что отчасти виноват в их страданиях. С Эмили все по-другому, и мне от этого хорошо, как бы странно ни звучало.
— О чем думаешь? — спрашивает она.
— Что хотел бы тебе помочь. Ты не заслуживаешь страданий.
— Никто не заслуживает.
— Конечно, но на всех у меня сочувствия не хватает. Приходится выбирать.
Она смотрит на меня, разинув рот. Ее сочные губы складываются в почти идеальную букву «О». Затем она улыбается. Это стирает часть печали, которая живет в ее глазах.
— Что ж, тогда спасибо.
— Но не думай, будто ты такая особенная, — добавляю я, возвращая ей ее фразу из нашего первого разговора.
Она смеется, прикрыв рот тыльной стороной ладони.
— Получается, мы оба не особенные.
— Ты все верно поняла.
Она смотрит на меня, не отводя взгляда. Я задерживаю дыхание, чувствуя странную боль в животе. Забыл, как чей-то взгляд может остановить время.
Сегодня барбекю у Джастина. Барбекю, на которое я не приду — нашла способ отвертеться с помощью не менее сомнительного мероприятия: я пойду к отцу.
Должна признаться, что долго взвешивала все за и против, прежде чем принять это решение. За последний год я видела папу трижды: в канун Рождества, на мой день рождения и на его. Каждый раз вместе с ним была та самая Фанни, отчего встречи становились такими же приятными, как вырывание зубов без наркоза. Мама всегда считает, что я преувеличиваю, хотя по глазам вижу — ей приятно слышать, как я ругаю Фанни. Пусть крах брака глубоко ранил маму, во имя заботы обо мне она призывает меня продолжать поддерживать отношения с отцом и заставляет себя не говорить плохо о своей сопернице — по крайней мере, при мне. Я делаю это вместо нее, мне проще: я могу презирать Фанни за двоих.
Тем не менее между Джастином и отцом я выбрала последнего: у Патрика я начинаю привыкать к дискомфорту, создаваемому обстоятельствами. Что касается Джастина, я даже не хочу пытаться принять ситуацию.
Он написал мне сегодня утром. Захотел узнать, ждать ли меня. Я ответила, что не могу, иду к отцу. Несмотря на разочарование, Джастин, кажется, обрадовался моему прогрессу. Его «Вау, горжусь тобой» подняло мне настроение.
Когда мы познакомились, боль от ухода Патрика была еще свежа. У Джастина очень дружная семья: это, безусловно, объясняет его желание помирить нас с отцом. Джастин близок со своими родителями, двумя сестрами и братом. Атмосфера у них в доме всегда теплая. Помню, как прошлой зимой пришла поесть фондю с его родными, а потом мы играли в шарики[5]. Вечер настоящих квебекцев. Тем не менее было действительно хорошо.
Затем мы вдвоем пошли смотреть фильм. Прижавшись к любимому, сытая, насмеявшаяся до слез, я чувствовала себя совершенно счастливой. Потом посреди фильма Джастин вдруг выпалил:
— Видишь, насколько это важно?
— Ты о чем?
— О семье, Эмили. О твоей семье.
— Но…
— Ты должна поговорить с отцом. Тебе же больно от того, как вы отдалились.
— Почему это я должна чинить то, что он разрушил?
— Потому что, если ни один из вас не пойдет навстречу другому, между вами так и останутся руины.
— Милый, да ты настоящий поэт, — съязвила я.
— Ты шутишь, потому что пытаешься сменить тему.
Я нахмурилась, и он отстал — на этот раз. Джастин явно считал меня чересчур жестокой. Ему, которого никогда не предавали близкие, трудно было понять, что прощение еще надо заслужить.
Когда я паркую машину перед отцовским домом, у меня пищит мобильник. Это Оливия. Ага, Джастин сообщил ей о моем дезертирстве.
Трусиха. А ну иди сюда. Ты же не только с Джастином не увидишься.
Знаю, но не могу. Обедаю с отцом.
Ну да, а я бросаю медицинский, потому что решила пойти в косметологи.
Из тебя бы вышел отличный косметолог.
И это правда. Оливия ежедневно намазывает на себя какое-то безумное для восемнадцатилетней девушки, у которой в жизни даже прыщика не было, количество кремов, масок и прочих омолаживающих средств. Она у нас настоящий эксперт.
Безусловно, но мы сейчас не об этом. Ни к какому отцу ты не поехала.
Спорим?
Пришли фото, где сейчас находишься.
Да легко.
