Тем не менее какое-то время нам было хорошо вместе. Она казалась яркой целеустремленной девушкой, ради которой мне захотелось выйти из зоны комфорта. Еще Марианна умела меня рассмешить. Мне нравился ее сарказм, который так разительно отличался от созданной ею инстаграмной картинки. Только чем больше проходило времени, тем сильнее меня беспокоила ее двойная жизнь. Мне не нравилось, что она так резко менялась, когда заходила в социальные сети. Даже стал задумываться, а не притворяется ли Марианна и со мной тоже. Она продолжала твердить мне, что это просто работа, что не стоит делать из мухи слона, но меня все равно терзали сомнения. Я бы предпочел девушку, которая всегда остается самой собой, вне зависимости от контекста. Немного лицемерно звучит из уст актера. По сути, я не знал, как сказать Марианне, что больше не уверен, люблю ли человека, которым она стала.
Странно, как порой складывается жизнь.
Безумие, сколько воспоминаний всколыхнул во мне вопрос Эмили. Словно рухнул барьер, и выплеснулось то, что он удерживал. Эмили терпеливо продолжает смотреть на меня. Я прочищаю горло.
— Мы хорошо ладили, но… были слишком разными.
— И почему это стало проблемой?
— В основном переживал только я, да еще и не мог собраться с духом поговорить с ней об этом. На самом деле, в нашей истории проблемный бывший — я. Воспользовался смертью брата, чтобы уйти от Марианны, даже не потрудившись объяснить ей причины. Отвратительно получилось.
— Должно быть, все немного сложнее…
— Нет. Это моя вина, я плохо с ней обошелся.
Она какое-то время молчит, а потом признается:
— Поразительно, как ты умудряешься во всем винить себя.
— Почему это тебя удивляет?
— Наверное, не так выразилась… Я заинтригована. Ты меня очень интригуешь.
Она сказала это совершенно нейтральным тоном, как если бы заметила, что на улице хорошая погода. Просто факт. Я ее интригую. В этом нет ничего плохого. И все же ее признание сражает меня, как удар бейсбольной битой в челюсть. Чувствую, как та безвольно повисает, как у меня открывается рот, как я жадно хватаю воздух. Я всегда интриговал людей, потому что имел доступ к закрытому, таинственному миру, куда им не попасть. Всем было любопытно добыть новую информацию, урвать хоть какие-то крохи из того замкнутого мира. Меня это глубоко раздражало.
Я знаю, Эмили не такая. Ей интересен я сам как человек. Именно это меня и беспокоит. По сути, я просто бывший актер с непонятным будущим, который борется с последствиями неверных решений. Если я ей и интересен, то только благодаря миражу, построенному на зыбком песке моей привлекательности и былой славы. Если Эмили немного копнет, то поймет, что под всем этим нет ничего прекрасного. И тогда она посмотрит на меня с тем же презрением, что и в самую первую нашу встречу.
— Не понимаю почему, — признаюсь я дрожащим голосом.
— Ну не знаю. Я такого, как ты, прежде не встречала.
— Это какого? — сухо интересуюсь я. — Я курю, не занимаюсь спортом, работаю мойщиком посуды, живу с родителями. Безумно увлекательная личность.
Она неловко опускает взгляд. Я вижу, что сделал ей больно. Хотел бы извиниться, но в то же время чувствую острую потребность оттолкнуть Эмили, прогнать ее. Пусть поймет, что я не тот хороший парень, которого она себе вообразила. Я токсичен. Сурреи сеют несчастье повсюду, куда бы ни пошли. Мы с Матье не смогли защитить себя, пока еще могли. Защитить тех, кто любил нас. Я усвоил урок. И предпочту уберечь Эмили от своего пагубного влияния.
— Прости, я не хотела… — бормочет она.
— Да брось, забудь…
— Я не понимаю, чего ты так обиделся.
Она выглядит расстроенной. У меня сердце переворачивается. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но чувствую, как оно колотится в груди. Я точно животное, пойманное в ловушку.
— Еще бы, — резко говорю я. — Поняла бы, если б действительно меня знала.
Она смотрит так, будто я ее ударил. Встаю, достаю из кармана еще одну сигарету.
— Я домой.
— Джейк, послушай…
— Пока, Эмили.
Разворачиваюсь, иду прочь, но чувствую спиной ее взгляд. Практически слышу, как мысли вылетают из головы Эмили и разбиваются об меня. В моем собственном мозгу тоже царит хаос.
Кристин наверняка много чего скажет о моем внезапном бегстве, когда мы завтра с ней увидимся. Вероятно, прямо слово «бегство» не употребит, но все же. Наверное, в психологии есть название моему новому скотскому поведению. Уже вижу, как стану оправдываться: «Да это ради ее же блага». А Кристин ответит: «А что нужно ради твоего блага?»
Именно для себя я уже нарешал. Да столько, что до конца жизни хватит.
Когда мама приходит домой из магазина, в духовке печется банановый хлеб, на плите кипит домашний кетчуп, а на стойке остывают кексы. Мои учебники по химии валяются вперемешку с грязными мисками, повсюду царит невероятный беспорядок. Мама переводит взгляд с печки на меня и спрашивает:
— Нелегко пришлось, да?
