Сонатное аллегро полностью

– Делайте, – согласно кивнул я.

– Сволочь ты! Гадина! – Жена отскочила от меня и попыталась ударить по лицу. – Ты хочешь избавиться от нашего ребенка, хочешь, чтобы Людка тебе нового родила? Ну и проваливай! Давай катись к ней… мы сами разберемся…

Она кидалась на меня и на врача, кричала и плакала. В палату вбежали медсестры, и только после того, как, ее удерживая, сделали укол, Алена успокоилась и уснула.

– Извините ее, пожалуйста, – обратился я к доктору.

– Я понимаю. Она мать. Так часто бывает. – И доктор вышел из палаты…

Алексей Михайлович открыл холодильник и сейчас внимательно рассматривал его содержимое.

– Да уж, моя дорогая Марта, костлявая рука голода сжалась на наших шеях. За всеми заботами и хлопотами последних дней. Продукты – те, что были, – испортились. Хорошо, что их было немного.

Кошка сидела у его ног и трогала лапкой штанину, коротко мяукая и требуя покормить ее.

– Мартышка, а что, если мы сегодня без ужина ляжем спать? – Он присел и начал гладить кошку. Та подставляла спину и мяукала все громче, явно протестуя против такого решения.

– Ох, ну ладно. Хоть я устал смертельно, пойду и куплю тебе еду.

Когда торопишь события, время движется прямо пропорционально желанию. Если спешишь, то будь уверен, сделаешь позднее, чем рассчитывал.

Магазин у дома оказался закрыт по техническим причинам.

А следующий располагался в двух кварталах.

«Буду ждать автобус, – твердо решил Алексей, – хватит прогулок на сегодня».

Проезд оплачивать будете? Эй, мужчина, – его трясла за плечо грузная неряшливая тетка в мохеровом синем берете.

– Да. Да, конечно, – засуетился Алексей Михайлович, роясь по карманам. – Где же мой кошелек? Старость пришла на смену памяти, – примирительно улыбнулся он.

– Господи, откуда вы такие беретесь-то, малахольные. Все едут и едут куда-то… Вроде и в возрасте уже, а ровно как дети, – ворчала женщина.

– Вы, наверное, очень устали? Вот и настроения нет? – участливо улыбаясь произнес Алексей, протягивая ей деньги.

– Я? – удивилась кондуктор такому человеческому участию. – Устала я лет тридцать назад, а сейчас уже и не замечаю. Живу и живу. Тяну лямку и тяну. Никто спасибо не скажет, – пожала она плечами.

– А вот если можно было бы что-то изменить в жизни, что бы вы изменили? – спросил пожилой мужчина, с любопытством вглядываясь в грустные глаза и увядшую красоту лица.

– Я? Изменить? – задумалась кондуктор. – Я бы предпочла совсем не родиться.

Ошарашенный внезапным откровением, Алексей Михайлович вздрогнул. Она, не говоря больше ни слова, развернулась и пошла по салону автобуса – жить дальше.

Рождение человека. Чудо из чудес. Но всегда ли это приносит радость родителям? Да и самим детям?..

– Привет. Я пришел, – по привычке громко сообщил я в пустоту коридора, где снова не горела лампочка и предметы в полумраке, казалось, наваливались друг на друга, образуя торчащую углами угрозу.

– Ты? – раздался из комнаты напряженный стальной голос. – На час? Или навсегда?

– Откуда столько льда и холода? – попытался я отшутиться, входя в комнату. – Сделай чайку погорячее, согреться.

– Мои условия ты знаешь. Или уходи, или не приходи больше. Ты сделал выбор? – Она отвернулась к столу и принялась что-то там перекладывать.

– Люсенька, ты пойми, – я попытался обнять ее за плечи, – там ребенок в тяжелом состоянии. Никто не дает ни прогнозов, ни гарантий. Ты беременна. Я, как порядочный человек, не могу бросить ни их, ни тебя… Потерпи…

– Как кто?! – Людмила повернулась ко мне лицом и захохотала. В этом смехе были злость, истерика и досада. – Как порядочный человек?!!