Любовь ушла, а ненависть так и не появилась. Появилось чувство не то брезгливости, не то презрения к самому себе. Как же я попал в эту историю? Страсть затмила собой все чувства, разрушая с таким трудом построенное. Действительно, я тогда ощущал только смертельную усталость от огромной ответственности перед женой и больным ребенком. Находился между двух сильных чувств: всепоглощающего желания обладать Люсей и страха оказаться подлецом в глазах друзей, родственников и коллег. Я смотрел на нее смеющуюся и не знал, что делать. Ожидать, когда это закончится, отхлестать ее по щекам, вылить воду ей на голову. Я был жалок и противен самому себе.
– У нас разные понятия о порядочности, – внезапно спокойно сказала она, – такая вот сложность формулировок.
– У тебя сейчас такие глаза… как острый нож, – даже поежился я.
– Ах, не утомляй себя игрой в порядочность. Мы же оба все прекрасно знаем… – усмехнулась она и, подойдя к зеркалу, стала поправлять растрепавшиеся волосы. – Я так понимаю, что сам ты решение принять не в состоянии? Как же тебе, бедняжечке, помочь?
– Спасибо, ты уже помогла! Зачем ты звонила Алене? Ей и так сейчас несладко, – пошел в атаку я.
– А я пряниками с шоколадом объедаюсь, по-твоему? Не волнуйся за меня, я сама разберусь.
– Но в первый год с малышом очень тяжело одной…
– Да ладно, – легко отмахнулась она, рассматривая свое лицо в зеркале. – Не будет ребенка. Справилась уже без тебя.
– Как это? – удивился я.
– А у нас все просто, – высокомерно хохотнула она. – Не надо – значит не надо.
– Ты избавилась от ребенка?! – Я ошарашенно присел на подлокотник кресла. Голова закружилась, горло сжимала ярость. – Ты даже не спросила моего мнения? Я же отец!
– Почему это не спросила? – Удивленная, она повернулась ко мне. – Спрашивала, но ты медлил с ответом, ждать я не могла. В этом деле сроки, сам понимаешь, очень, очень важны. Кроме того, как выяснилось, это там ты отец, а здесь ты никто…
– То, что ты сейчас сказала, было очень обидно, – проронил я.
– Твоя обида – это твоя проблема. Я хочу быть счастливой и буду счастливой. Любой ценой, – захохотала Люся.
– Ладно. Тогда я пойду. – Я встал с кресла и пошел в сторону дверей. – Очень неприятное лицо показала ты мне сейчас. Ты очень ошиблась, позвонив и рассказав все моей жене. Не зря я медлил, и, знаешь, не зря я выбрал мою Алену.
– Ты делаешь мне больно! – истерично вскрикнула девушка, прижав руки к груди.
