На самом деле сказать он мог многое, но каждое произнесенное им слово могло быть услышано с неверным смыслом. А сейчас не хотелось ссор и обид, тем более с профессиональной скандалисткой и склочницей Алевтиной – она на своем поле просто затопчет его опытом.
– А цветочки Алене Александровне? – поинтересовалась соседка, опуская собаку на землю возле крыльца. – Ее выписали уже?
– Выписали, – сдавленным голосом произнес Алексей.
– Как она себя чувствует? Я забегу вечерочком? – обрадовалась Алевтина. – У меня новостей куча. По-соседски посидим…
– Не надо забегать. Ее выписали. Умерла Алена. Сегодня похоронили.
– Что ж делается-то? – испуганно схватилась за сердце женщина. – Уморили-таки врачи-убийцы. Она же старше меня была всего на пару лет…
– Не убийцы врачи. Не нужно никого обвинять. Она серьезно болела… – Алексей замолчал, едва сдерживая слезы.
– Так а букетик кому? – допытывалась дворовая сплетница.
– Букет… – Алексей удивленно посмотрел на цветы в руках, потом – на соседку. – А это вам.
Он сунул букет ей в руки и быстро вошел в подъезд, хлопнув дверью…
<p>Глава 5</p>Дверь открылась, и в комнату вошла Людмила в шелковом длинном халатике.
– Алеш, ты что будешь: чай или кофе? – спросила она, присаживаясь в кресло. Халат ее будто бы невзначай распахнулся, на секунду открыв стройные ноги.
Ох уж эти женские штучки. Все знают о них, по-разному это обсуждается в мужских и женских компаниях. Сейчас об этом пишут в журналах и модные психологи рассказывают на каждом углу, из каждого чайника, но всякий раз, попадаясь на крючок этих приманок, так сладко замирает сердце.
Она знала, что сводит меня с ума, и ловко этим пользовалась.
– Чаю с лимончиком, пожалуй, выпью, – сделал я выбор.
– Пойдем на кухню, – встала она и потянула меня за руку, – мне одной скучно.
– Пойдем, – неохотно поднялся я.
На самом деле, я бы съел котлет штук пяток и огурчиков соленых. Хрустящих таких, холодненьких. Я смотрел на девушку, заваривающую чай в фарфоровом чайничке, и пытался представить ее у раскаленной плиты в брызгах горячего котлетного жира. Невозможное виденье. Феи питаются цветочным нектаром и солнечным светом, а не вот этой гадостью.
Она поставила передо мной чашечку из тонкого фарфора и чайник со свежезаваренным чаем, смешанным в какой-то особенной пропорции из разных сортов. Честно говоря, я перестал пытаться понять ее действия и оправдать их, решив просто наслаждаться проведенным с ней рядом моментом. «Не отравит же, – думал я, – а остальное ерунда».
– Как можно вообще пить из этого и, вообще, использовать такую красоту в быту? – задумчиво произнес я, осторожно взяв в руки хрупкую посуду. – Никогда этого не понимал. Такая посуда должна стоять за стеклом и украшать жизнь.
– Украшает она жизнь, когда ее используют по прямому назначению, – засмеялась Люся, присаживаясь напротив. – А, знаешь, жизнь, она вообще большая шутница. Если чего-то не понимаешь, она всегда найдет способ дать почувствовать это на собственной шкурке. Я вот, например, никогда не понимала и осуждала женщин, вступающих в отношения вне брака.
