– Как же трудно ждать. Сидеть и не иметь возможности хоть как-то повлиять на ситуацию, – тихо ворчал Алексей Михайлович, ерзая на стуле в приемной и с тревогой посматривая на дверь в кабинет, куда Марго унесла Марту.
– Может, вам водички? – участливо обратилась администратор к мужчине. – Или лекарство? Очень уж вы бледный.
– Спасибо, милая. Водички хорошо бы. Нервничаю я сильно.
– Не волнуйтесь. Маргарита Ивановна очень хороший врач, – попыталась успокоить его девушка.
– Я знаю. Но старость – это та болезнь, от которой пока нет лекарства, – вздохнул Алексей Михайлович, принимая из рук администратора воду.
Из кабинета вышла Маргарита.
Алексей вскочил со стула, а стакан с водой упал на пол.
– Ну что, Алексей Михайлович… – начала́ она.
– Что? – Он сделал несколько шагов ей навстречу.
– Давайте присядем, – Маргарита жестом указала на стул и сама уселась на соседний. – Ситуация тяжелая. У Марты почечная недостаточность. Нужен стационар, капельницы и, возможно, придется оперировать.
– Снова операция, – побелел Алексей.
– Наташа, – крикнула Марго, – успокоительное неси.
– Сердце шалит, – тихонько прошептал Алексей, растирая левую сторону груди.
– Вот, выпейте, – Наташа протянула ему еще один стаканчик.
– Спасибо. – Мужчина понюхал жидкость, скривился от запаха, но залпом выпил.
– Ну что вы так разволновались. Мы оставим ее здесь: у нас и уход, и лекарства, и присмотр. Может, обойдемся и без операции.
– Моя жена один день не дожила до операции. Совсем недавно… – сморгнул он набежавшие слезы.
– Я вас понимаю. – Маргарита участливо погладила его по руке. – Идите домой. Я буду вам звонить. Помните, надежда есть всегда.
– Спасибо вам.
Он вышел на улицу. Вдохнул морозный воздух. Откуда-то из затянутого тучами неба блеснул солнечный луч, осветив на несколько секунд серое пространство.
– Надежда есть всегда. Даже в самых безнадежных случаях, – шептал Алексей сам себе, опускаясь на лавочку у крыльца клиники.
– Алексей Михайлович, – окликнул его знакомый голос, – что ж вы тут сидите? Холодно же. Простудитесь еще.
– А, это вы, Алевтина Николаевна, – обернулся Алексей на голос и поморщился от досады. – Какими судьбами вы тут? С Пусей что-то?
– Да! С Пусечкой моей беда! Сбежала она! – зарыдала Алевтина. – Вы-то тут что сидите?
– Сижу, воздухом дышу. – Мужчина пожал плечами. – Как она могла сбежать? Она же от полноты своей еле ходит…
– Пропала, – продолжала заламывать руки Алевтина, – вот только что была и… Нет ее нигде!
– Ох, не говорите только, что ее украли. Кому нужна старая больная собака?
– Чем это ваша Марта лучше моей Пусички? – разозлилась женщина.
– Ничем не лучше и не хуже, – удивился этим словам Алексей. – Я вообще не понимаю, как такой вопрос мог возникнуть.
– Я звонила Маргоше, – сменила тему разговора Алевтина, – с Мартой все нормально, она в стационаре осталась. А вас все дома нет и нет. Я же волнуюсь, – возмущенно выговаривала она, колыхаясь всем свои грузным телом, – хоть бы позвонили, ей-богу.
– Алевтина Николаевна, вы немного перескочили в развитии отношений, не считаете так? – спокойно поинтересовался Алексей.
– Куда это я перескочила… – не поняла тетка.
– Перескочили момент, когда я что-то вам обещал или задолжал.
– Да что ты говоришь! – хлопнула Алевтина себя по бокам. – А цветы кто дарил? А?
– Цветы? – удивился Алексей. – Когда?
– Так вчера же, – взвизгнула Алевтина, седлая любимого коня хамоватого скандалиста. – Цветы подарил. Надежду…
Она с раннего детства поняла, что у кого голос громче, тот и прав. Всегда и везде она не делала различий. На работе, в семье, в очереди, в автобусе. С ней предпочитали не связываться. Перекричать склочную бабу было невозможно, и чаще всего она добивалась своего.
– Надежду? Я? – вздрогнул Алексей Михайлович от несозвучия своих размышлений текущему моменту.