«Мальчик Боря идет на шашлыки. Поросенок Боря идет на шашлыки. Вроде посыл одинаковый, а судьба-то какая разная. То же самое и с надеждой», – мелькнула мысль, заставившая Алексея улыбнуться.
– Что ты смеешься, – растерялась Алевтина. Она привыкла к ответному крику, а тут… прямо непонятно, что делать дальше.
– Алевтина Николаевна, я вас прошу, давайте соблюдать последовательность событий. За сорок лет добрососедских отношений нам так и не пришлось выпить на брудершафт. Не вижу поводов так внезапно переходить на «ты», – сохраняя безмятежную улыбку, произнес Алексей.
– Ох ты, ешки-матрешки, а мужик-то головой повредился от горя-то? Говорит что-то бессмысленное, – запричитала Алевтина, плюхнувшись на лавочку рядом.
– Алевтина Николаевна, соблюдайте приличия.
– А букет что? – вспомнила она. – Нравлюсь, значит? – толканула женщина его локтем в бок и подмигнула.
– Буке-е-ет, – задумался Алексей.
Что бы такое сказать, чтобы она отстала?
– А букет этот я на кладбище украл. Специально для вас! – еще шире улыбнулся он.
– Тьфу на тебя, малахольный, – неумело перекрестилась Алевтина, – разве так можно-то, живому человеку мертвяцкие цветы передаривать?
– Так что? Вас проводить домой? – весело посмотрел на соседку Алексей.
Было видно, что в Алевтине борются два противоречивых чувства: одно – желание командовать, а второе – стремление бежать куда подальше от этого чокнутого.
– У вас же доброе сердце. Не бросите же вы меня на этой холодной улице. Я вас провожу, а вы меня чаем напоите… – поторопил ее Алексей.
– Пойдемте уже, – недовольно буркнула женщина. – Проводить разрешаю, а цветы хошь не хошь, а забирай…
– А Пусичка как же? – напомнил Алексей. – Она же пропала…
– Вот и поищем ее вместе, – ворчливо отозвалась Алевтина, – ваша-то в безопасности в клинике.
– Все в этом мире относительно, – вздохнул Алексей.
– Что вы имеете в виду? – недоверчиво зыркнула на него тетка.
– Алевтина, я думаю, что Пусичка сейчас в большей безопасности, нежели Марта, за чью жизнь борются врачи.
– А, вы про это… Пусть так, – неожиданно легко согласилась соседка. – Алексей, а что вы все меня Алевтина да Алевтина Николаевна. – Она взяла его под руку. – Столько лет уже вместе, бок о бок…
Алексей покосился на нее, но промолчал.
– Зовите меня Алей. И можно на «ты». Проще же так, да? – она попыталась заглянуть ему в глаза.
– Вы знаете, Алевтина Николаевна, я за столько лет до такой степени привык, что сейчас уже не хочется ничего менять. Давайте оставим все как есть?
– Действительно. В нашем возрасте вообще любые резкие движения вредны. Все нужно делать медленно и плавно, – захихикала она своей шутке.
Алексей Михайлович передернул плечами.
– Замерз все-таки, – заметила это движение Алевтина, – а ну, шагом марш. У меня борщ есть и самогоночки чуток, сеструха из деревни прислала. Своя! Натуральная! И чай с малиной. Первое средство.
– Я, знаете, лучше домой. Не люблю я самогоночку, да и к борщу равнодушен, – с брезгливой вежливостью ответил Алексей.
– Нет уж, – возмутилась женщина, – спасать, так до конца.
– Не надо меня спасать, – взбунтовался Алексей Михалыч, – я не просил…
– А меня не надо просить. Я сама. Вы знаете, какое у меня сердце? Вот потрогайте. – Она схватила его за руку и потянула к своей груди.
– Что вы, Алевтина Николаевна, мне прямо отсюда прекрасно слышно, как бьется ваше огромное сердце. – Испугался он, освобождаясь от захвата. – Вы извините меня, устал я что-то, перенервничал. Пойду домой.
– Я зайду к вам позже, – кокетливо стрельнула глазами назойливая тетка.
– Конечно, заходите. Мы же соседи, – вздохнул Алексей.
– Ой, а вот и Пусичка моя! – воскликнула Алевтина, приближаясь к подъезду.
Старая собачонка сидела у подвального окошка, не отрываясь глядя внутрь, и рычала.
– Наверное, кошку выследила, – предположил Алексей.
– Да ну! Она всегда к ним была равнодушна, – засомневалась хозяйка собаки.
– Раз в год и палка стреляет.
– Ой вы какой, – покраснела Алевтина и, подхватив на руки Пусю, скрылась в подъезде.
– Какой я такой? – в растерянности потер щеки Алексей. – Что я такого сказал?.. Холодно-то как.
Он зашел следом за женщиной в подъезд.
Руки так заледенели, что не сразу смог открыть дверь.
– Я дома, – по привычке крикнул в пустоту квартиры и растерянно сел на стул.
Никогда не было такого, чтобы он оставался совсем один. Всегда кто-то был рядом: сначала родители, потом своя семья – Аленка, сын, Марта, – друзья, в конце концов. Алексей поднял глаза на часы, висевшие на стене: стрелки замерли на девяти.
– И время остановилось, – пробормотал он.
Выудив телефон из кармана, дрожащими пальцами отстучал номер.
– Сашка, привет, мой старый друг. Как дела?
– О, Леха, будь здрав, – ответил ему жизнерадостный голос, – у нас все хорошо. Сейчас дети приедут, внуков привезут – нет покоя мне. Как сам?
– Марта заболела, не знаю, выживет ли, – сдавленным голосом произнес Алексей.
– Ого, она еще жива? Сколько же ей лет уже?
– Пятнадцать.
– Так ей же уже давно пора в страну вечной охоты. Или вечных котлет, – засмеялся друг, – не охотница она у тебя.