Алексей нежно дотронулся рукой до вешалок с женскими платьями. Вынул наугад темно-зеленое…
Алена в изумрудном наряде украшает елку. Блестят игрушки в руках. За окном метет снег. Моя мама сидит на диване, сложив руки на коленях.
– Мама, давай я тебе помогу, – говорит Серафима капризным голосом, – я тоже хочу елку украшать. А мне Дед Мороз подарок принесет?
– Принесет, – устало говорит ей Аленка, – если будете себя хорошо вести и сидеть смирно.
– Мамочка, почему я должна всегда сидеть? – в голосе женщины задрожали слезы. – Все детки бегают и веселятся…
– Потому что вы стали рассеянной и половину игрушек сегодня разбили, – строго посмотрела на нее Алена, – и посуды за последнее время немереное количество тоже.
– Кто, я? – старуха удивленно прижала кулачки к груди и расплакалась. – Мамочка, я не била ничего, честно-честно.
– Господи, за что мне это… – вздохнула молодая женщина.
– Мама, почему ты снова плачешь? – заволновался я, заходя в комнату. – Ни на минуту нельзя оставить вас. Ален, ты же взрослый разумный человек, неужели трудно уступить больной женщине?
– Алеша, несложно уступить. Сложно понять с разбегу, что она думает. В какое измерение она попала сейчас, – начала объяснять мне жена. – Вот сейчас она капризный ребенок. И называет меня мамой.
– Ну и пускай, – не понял я претензии, – пускай называет.
– Леша, мне больно слышать слово «мама» в свой адрес, – сглотнула комок слез Алена.
– Милая моя, – обняв жену, попытался я ее утешить, – мама же не осознает, не понимает…
– Я все знаю, – прислонилась она ко мне, – пытаюсь терпеть, но…
– Я отдаю себе отчет, что добрых чувств у тебя к моей матери немного, но она все-таки остается моей мамой. Она меня вырастила и воспитала. – Я гладил по голове Аленку, думая о том, какую злую шутку сыграла жизнь, сколько нервов вытрепала нам эта женщина, сидящая сейчас с невинным детским взглядом на нашем диване.
– Алеш, я так больше не могу… – все-таки заплакала Алена.
– Аленький цветочек, что мне сделать? Я же не могу выгнать ее на улицу. – Я прижал жену к себе покрепче. – В больницу ее не берут…
– Я не знаю…
Раздался звон бьющегося стекла.
– Минус один, – вскрикнул Андрюшка.
Алексей вздрогнул и повернулся. Мальчик сидел у раскрытой коробки с елочными игрушками. Рядом лежали осколки.
– Андрейка, отойди сейчас же. Руки порежешь, – воскликнул мужчина.
– Какие интересные игрушки, – пробормотал ребенок, – а наши не бьются, хоть их с балкона кидай.
– Это очень старые игрушки. Они сделаны из тонкого стекла и очень хрупкие.
– А чем это так пахнет? – завертел головой мальчик.
– Старыми вещами.
– Невкусно, – сморщил носик Андрюша.
– А мы сейчас их разберем, упакуем и увезем, – успокоил ребенка Алексей.
– И будет вкусно пахнуть?
– Обязательно будет по-другому. – Мужчина погладил малыша по голове. – Ну что, вперед? В пещеру Али-Бабы?
– Ура, – воскликнул Андрей, – с чего начнем? Давай сверху.
– Почему сверху? – полюбопытствовал Дедалеша.
– Потому что снизу опасные коробки стоя́т с шариками. Я их разобью, – мальчишка опасливо покосился на коробку.
