Открылась дверь кабинета. Все трое ринулись внутрь.
Андрюша сидел на стуле в шапке-ушанке и весело болтал ногами.
Доктор напротив него счастливо улыбался, слушая рассказ мальчика.
– Как он, доктор? – бросилась навстречу к врачу Настя.
– В рубашке родился. Или в шапке, не знаю, – рассмеялся медик. – Я не знаю, кто и зачем надел на пацана эту шапочку летом… – Он махнул рукой в сторону ребенка. Тот, улыбаясь, сдвинул шапку набок. – Но я хочу сказать большое спасибо этому человеку, – продолжил врач. – Эта вещь спасла мальчонке жизнь. Без нее голова раскололась бы буквально как арбуз. Падал он прямо головой вниз, но мех и подкладка самортизировали… Остался небольшой испуг.
– Мамочки, – охнула Настя, – что-то мне нехорошо.
– Успокойтесь, – похлопал эскулап ее по руке, – беды не случилось. Радуйтесь, что ж вы слезы льете? Только вот с шапкой он расставаться отказывается. Вы уж сами решите этот вопрос.
– Так что? Мы можем домой идти? – удивленно спросил Пашка.
– Конечно, можете.
– До свидания, доктор. Спасибо.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Бывай, пацан. Счастливый ты, – доктор протянул раскрытую ладонь Андрюше, – но больше не испытывай удачу. Поаккуратнее там с гаражами. Лады?
– Лады! – Мальчик соскочил со стула, пожал руку врачу и, взяв за руки отца и Дедалешу, вышел из кабинета.
Настя, утирая слезы, поплелась следом за ними. Дверь захлопнулась.
Алексей Михайлович, берите вон ту коробку, – Паша махнул рукой в угол, – она нетяжелая. И несите ее в машину.
– А что там? – полюбопытствовал Алексей.
– Да мамины документы какие-то, – отмахнулся парень, – все руки не доходят разобрать. Так эта коробка и ездит с нами с места на место.
– Может, оставим здесь? – с надеждой посмотрел старик. – Она все-таки тяжелая.
– Нет, – замотал головой Пашка, – а вдруг что-то понадобится? Восстанавливать потом – себе дороже выйдет. Пускай стоит. Есть не просит. Разберем… когда-нибудь.
– Ну ладно. – Алексей Михайлович выдохнул, подхватил коробку обеими руками и понес на лестницу.
– Так! – В комнату ворвалась Настя. – Что осталось? Ничего бы не забыть… – Она цепким взглядом осмотрела комнату и воскликнула: – Фикус!
– Где? – обернулся Паша.
– За шторой на подоконнике фикус Федя стои́т. Чуть не забыли друга дорогого.
Настя вытащила из-за шторы пыльное растение.
– А он точно наш? – засомневался супруг. – Что-то я его не помню.
– Это же мой фикус, – возмутилась девушка.
– Ладно, твой так твой.
– А люстру из кухни забираем?
– Не надо, – вернулся Алексей.
– Как не надо? – возмущенно воскликнули молодые люди.
– А так не надо. Мы же старую люстру выбросили. И что вы хозяйке предъявите? Лампочку Ильича под потолком? Неудобно как-то.
– Это да, – погрустнела Анастасия. – Что-то мне нехорошо…
– Что такое? – Паша внимательно всмотрелся в лицо жены. – Бледная ты какая-то.
– Наверное, что-то съела не то или не в том сочетании. Живот крутит с утра, – Настя приложила руку к животу.
– Таблетку приняла? – поинтересовался муж.
– Само пройдет, – отмахнулась Настюша.
– Ну тогда все? – оглянулся Павел и взял последнюю коробку. – Поехали?
Процессией вышли из квартиры и захлопнули дверь.
Грузовик затормозил, и из его кабины выскочил Паша.
– Ну, где вы делись? – закричал он на Алексея Михайловича и Настю.
– Не кричи на нас, – успокоил его Алексей, – мы минут пятнадцать как приехали. Вон, Андрюшка уже с мальчишками бегает.
– Эти мальчишки хулиганы, и надо запретить ему с ними дружить, – помрачнел Паша, – они его во всякие проделки втягивают опасные.
– Запрети, – безмятежно посмотрела на него супруга, – а мы посмотрим, что из этого выйдет.
– Да уж, – вздохнул парень, – я вообще-то думал, что ты разберешься с этим.
– А я думаю, что у него двое родителей, – парировала девушка.
– Инициатива, как известно, сынок, наказуема, – хохотнул Алексей.
– Михалыч, здоро́во, – за спиной раздался пропитый мужской голос.
– А, Митяй, привет, – обернулся к подошедшему Алексей.
– А что это? Ты уезжаешь? – перекатив окурок в другой угол рта, заинтересовался Митяй. По его лицу было видно, что он хочет выпить. Впрочем, было видно и то, что выпивать он хочет постоянно – в компании и без нее, было бы что выпивать. Больше никаких желаний в облике этого субъекта не прослеживалось.
– Нет, наоборот, родственники приехали, – ответил Алексей.
– Родственники – это хорошо, – протянул тот, рассматривая машину, груженую вещами. – Надолго приехали-то? – исключительно в целях поддержания беседы вопросил Митяй.
– Навсегда, – ответил Паша, – меня Павел зовут, это моя жена Настя, где-то тут сын носится, Андреем звать.
– Дмитрий, лучше Митяй, привык уже, – отрапортовал пьянчужка, протягивая для приветствия грязную руку. – Так, может, вам помочь разгрузить? Мы это мигом.
– Не откажусь, – пожал руку Паша, – а сколько это будет стоить?
– Два пузыря и закусь, – быстро среагировал Митяй.
– А не треснет? – с сомнением посмотрел на собеседника Алексей.
– Михалыч, чтобы у меня, да треснуло? – захохотал тот.
– Я не про тебя. Нинка твоя треснет сковородкой. Было ж уже, – пытался усовестить его Михалыч.