– Не, Нинка не треснет. Умотала к мамаше своей на неделю. Я свободен, – заулыбался щербатым ртом Митяй. – Ну дак что, по рукам?
– По рукам, – быстро ответил Пашка, опасаясь, что Алексей Михайлович сейчас отговорит мужика и разгружать придется самим.
– Так я мигом. Никуда не уходите, – крикнул убегающий за подмогой в сторону магазина забулдыга.
– Павел, зачем вы потакаете дурным привычкам? – строго посмотрел на парня Алексей Михайлович.
– Я? – удивился тот. – Со всем уважением к вам скажу, что я не потакаю дурным привычкам. И даже более того, категорически против них, но силы у меня уже иссякли. А вещи на улице тоже не оставишь. Вот и приходится искать компромисс.
– Это политика двойных стандартов, – хмыкнул Алексей.
– Определение сейчас неважно. Сейчас это самое уместное, что возможно сделать, – невозмутимо высказалась Настя. – Ну правда же!
Появился Митяй с компанией таких же безвозрастных чумазых товарищей. Они ловко начали переносить вещи из машины в квартиру. Через полчаса машина была пустая.
– А расскажите мне, товарищи мужчины, – вопрошала Анастасия, расхаживая по квартире с аккуратно расставленными по углам коробками. – Почему мы при загрузке не позвали грузчиков? Полдня угробили. Устали, как куры-несушки, измазались, как черти… А цена вопроса оказалась только в двух бутылках дешевой водки и кольце колбасы!
– Лох – это судьба, – тяжело вздохнул Паша. – Настена, давай мы завтра все разложим? А сейчас поедим и спать.
– Павлуша, какое спать? Шесть вечера, – заворковала Настя, – на закате вредно спать, а вот поесть надо. Зови Андрюшку, пока он куда-нибудь не вляпался снова.
– Позвать его – это быстро, а что мы есть-то будем?
– Ох, – подскочила Настя, – забыли! Все-таки забыли, сумку с продуктами забыли.
Она села на диван и заплакала, закрыв лицо ладошками.
Мужчины растерянно переглянулись.
– Настенька, – присел рядом и обнял ее за плечи Алексей Михайлович, – сейчас что-нибудь сообразим. У меня что-то в холодильнике есть.
– Я плохая мать, – рыдала девушка, – ребенку нужна горячая еда, а Андрюшка сухомяткой питается.
– Ты хорошая мать и жена отличная, а хозяйка какая!.. – присел с другой стороны Паша.
– Да что ты, – девушка отняла руки от заплаканного лица, – хорошие хозяйки сумки с провизией не забывают. А там су-у-уп был в банке… – и она снова зарыдала.
– Настюша, я вспомнил, – встал Алексей, – у меня там курица есть. Сейчас мы супчик сварим.
– А пока он вариться будет, мы пару коробочек и разберем. – Паша, вскочив с дивана, раскрыл ближайшую коробку. – Настенька, куда ставить… книги тут…
На кухне вовсю гремел посудой Алексей Михайлович, мурлыкая какую-то мелодию.
– Молодежь, может, музыку включим? Веселей работа пойдет, – высунулся он из кухни и испытующе посмотрел на ребят. А удовлетворившись тем, что Настя перестала лить слезы, тихонечко скрылся за дверью.
– Паш, ты правда считаешь, что у меня получается быть мамой и женой? – всхлипнула девушка.
– Конечно, дурища ты моя, – Паша присел рядом и, обняв супругу, чмокнул ее в нос, – ты самая лучшая жена и мама.
– А хозяйка? – полными слез глазами воззрилась она на него. – Ты ничего не сказал про то, какая я хозяйка…
– И самая лучшая хозяйка, – засмеялся Паша. – То, что ты готовишь, ни в одном ресторане не подадут. Вот квартиру за торт твой сняли. Дорогого стоит тортик-то.
– Пойду умоюсь. Что это со мной сегодня? Наверное, от усталости.
– Конечно, от усталости, и нервы еще, – подхватил Паша. – Давай быстрее, я же не знаю, куда что расставлять.
– Дядя Леша, вам помощь нужна? – заглянула на кухню Анастасия.
– Что ты! – воскликнул мужчина. – Ни в коем случае, я же непревзойденный мастер бульонов.
– Хорошо, – улыбнулась девушка, – тогда мы будем разбирать коробки.
Она скрылась в комнате. Алексей повернулся к кастрюле и взял в руки ложку.
«Еще год назад у меня было ощущение, что я постоянно варю этот бульон, – невесело усмехнулся он своему воспоминанию. – Вся жизнь была заключена в круг: приготовить и отвезти в больницу Аленке. Я видел, как она тает, как силы покидают ее изо дня в день, она все слабела и слабела, но я не хотел этого замечать. Потом она ушла, и мне некому стало готовить. Лишение простого действия, казалось, причиняло едва ли не бо́льшую боль, нежели утрата дорогого человека. Действие отвлекает от мыслей, от воспоминаний, от навязчивого желания изменить прошлое, прокручивания в голове своих слов и поступков. Назойливое ощущение… Если бы я сделал тогда по-другому, то сейчас было бы все иначе. – Неяркие, покрытые туманом образы то и дело мелькали перед внутренним взором: молодая еще мама и Аленка с Алешенькой на руках на пороге роддома; уставшее посеревшее лицо врача, сообщившего дурную весть о потере ребенка; Алена, кормящая из пипетки Марту… – Сейчас я снова варю суп, но ощущение полноты жизни уже поселилось во мне. Я слышу смех из комнаты. Ребята включили музыку и подпевают, а с улицы раздаются детские голоса, и я знаю, что там бегает Андрюшка, и мы уже строим планы на лето, где провести отпуск…» – думал он, вынимая курицу из бульона.