«…В поезде дядя Миша вынул из кармана пачку кредиток и спросил: «Одеться нам хватит?» В Симферополе он купил мне зимнее пальто с пелеринкой, касторовую коричневую шляпку капором и разные мелочи. В Севастополь мы приехали ночью. Было холодно, пустынно, светила луна. В тишине улиц звонко отдавался цокот копыт лошадей фаэтона, на котором мы ехали с вокзала в гостиницу «Кист».
Через некоторое время дядя Миша отвез меня за город к своему сослуживцу офицеру Цветкову. Он был невысокого роста, лысоватый. Жена его Людмила Алексеевна — высокая, стройная, очень красивая. Шила мне платья, часто брала с собой на почту получать письма и все возмущалась: «Ты же ничего не умеешь делать: на пианино не играешь, не вышиваешь, чему тебя учили?» После нашей убогой обстановки квартира Цветковых мне показалась роскошной. Особенно запомнилась гостиная с мягкой мебелью, ковром на полу, в углу рояль.
Однажды дядя Миша приехал, усадил меня в автомашину и снова повез в Севастополь. По дороге с машиной что-то случилось, и он послал меня обратно к Цветковым за помощью. Я бежала по дороге, ориентируясь на белые столбики. Прибежала к завтраку, меня накормили, и затем мы поехали на большой открытой машине.
В Севастополе я жила в семье морского офицера на Большой Морской. Жена его Валентина Ивановна занималась со мной, готовила в гимназию: мне накупили много книг. В скором времени меня должны были определить в пансион при гимназии.
Дядя приходил часто и брал меня с собой гулять на Приморский бульвар или в гости.
Но неожиданно все изменилось. Во время очередной прогулки по Приморскому бульвару (как сейчас помню, дядя Миша был в защитного цвета бекеше на меху и в серой смушковой шапке) он сказал: «Лидочка, тебе здесь оставаться нельзя, поедешь к маме». И вскоре отправил меня в Киев в сопровождении солдата».
В тот день Севастополь узнал о Февральской революции.
В битве великой не сгинут бесследно Павшие с честью во имя идей…
Весна тысяча девятьсот семнадцатого года вместе с небывалыми ливнями принесла в Севастополь радостную, удивительную, волнующую весть. Революция! Царь Николай отрекся от престола!
Ликование охватило город. Все поздравляют друг друга, поют «Марсельезу». «Да здравствует свобода, равенство и братство!» — несется над кораблями, причалами, набережными. Волна митингов. То здесь, то там избираются бесчисленные комитеты, комиссии и организации. Жажда устройства новой жизни обуяла всех.
На авиационной базе в Килен-бухте тоже прошли выборы центрального органа. Председателем комитета стал матрос-большевик Никандр Зеленов. Дружно проголосовали матросы и летчики авиационных отрядов с Круглой бухты и бухты Нахимова за избрание членом комитета летчика Михаила Ефимова.
Зеленов плавал на линкоре «Императрица Мария». В ноябре 1916 года корабль стал жертвой диверсии противника, взорвался и затонул в Севастопольской бухте. Одного из немногих спасшихся во время катастрофы — матроса Зеленова — направили на гидробазу в бухте Нахимова учиться летному делу. «На эту базу, — писал впоследствии Никандр Павлович, — в начале 1917 года прибыл в качестве главного инструктора, в чине прапорщика, летчик Михаил Ефимов. После Февральской революции Михаил Никифорович Ефимов был членом комитета гидроавиации — единственный офицер, которому военные моряки оказали большое доверие этим избранием… Товарищ Ефимов пользовался огромной популярностью среди военных моряков и как член комитета, и как офицер-летчик, ставший сразу в ряды сторонников революции. Мы в своей работе опирались на его знание летного дела, советы и помощь, которую он нам оказывал в организационно-политической работе. Моряки и рабочие считали комитет гидроавиации своим детищем, стражем революции. Командующий гидроавиацией (фамилии не помню) и начальник штаба воздушных сил Черного моря капитан 1 ранга Федорович не признавали комитета. Работа Ефимова в революционной организации военных моряков вызывала у офицеров-дворян гнев и ненависть, ибо они были на стороне контрреволюции».[55]
Да, кадровое офицерство из аристократов никаким «мужицким» комитетам не подчиняется, ориентируется на командующего флотом адмирала Колчака, не верящего в долговечность революции. Последний ловко маневрирует. Отдав исполкому «на откуп» некоторые общественные дела, сам, по сути, сохраняет в своих руках всю власть над городом-крепостью и флотом, благо меньшевики и эсеры, засевшие в исполкоме, охотно уступили ее. Маленький адмирал возмечтал о большой карьере: он еще надеется захватить для России Дарданеллы. Лозунг Временного правительства «Война до победного конца!» вполне устраивает его и тех, кто с ним. И боевые действия продолжаются. Корабли уходят в походы, гидропланы совершают полеты на захваченные немцами берега Румынии, глушат подводные лодки противника, топят транспорты.