Берли угасает, и с каждым днем Сесил все сильнее жаждет добиться его признания. Он воображает, как сообщит, что преуспел в заключении мира с Испанией, представляет улыбку отца, слышит его слова: «Вот подлинное наследие Сесилов – наконец-то с Испанией заключен мир, которого Англия ждала сорок лет». Он закрывает глаза, наслаждаясь мечтой об отцовском одобрении; ему видится, как королева поздравляет его с триумфом.
Воображаемые картины лишь укрепляют решимость. Недавно он встречался с испанским послом, они долго ходили вокруг да около, пока Сесил наконец не понял, что именно устроит короля Испании. За мир с заклятым врагом цена высока. Держа в памяти образ умирающего отца, он достает лист бумаги, окунает перо в чернила и, не позволяя себе передумать, пишет: «Уверен, мы можем достичь некоторого взаимопонимания в отношении прав инфанты на трон». Трудно представить, что ему пришла в голову подобная мысль, более того – он безрассудно доверяет ее бумаге. Однако таково условие заключения мира. К тому же всегда можно найти способ увильнуть. В конце концов, он ничего никому не обещает.
В дверях появляется слуга. Сесил вкладывает бумагу между страницами гроссбуха, подальше от глаз. Он запечатает и отошлет письмо позже. Пальцы покалывает то ли от страха, то ли от волнения. Сердце колотится в груди.
– Лорд Маунтджой здесь, господин секретарь, – докладывает слуга.
– Впусти его. – Голос звучит странно, слишком визгливо, словно выдавая вину.
– Я глубоко опечален, узнав о состоянии здоровья вашего отца, – войдя, говорит Блаунт.
Сесил аккуратно закрывает чернильницу и направляется навстречу гостю. Тот одет опрятно и неброско; из-под модной шляпы с высокой тульей выбиваются черные пряди, борода аккуратно подстрижена, все на своем месте, лишь жемчужная серьга в левом ухе напоминает о былой лихости.
– Лорд Берли далеко не молод, однако к подобному нельзя быть полностью готовым.
Мысли об отце выбивают из колеи. Паж принимает у Блаунта плащ и шляпу.
– Давайте присядем. – Сесил, стараясь не смотреть на гроссбух, указывает на скамью у окна, залитую августовским солнцем. Нужно, чтобы Блаунт почувствовал себя свободно, будто у них не деловой разговор, а дружеская беседа. Тот с улыбкой садится, ничем не выдавая любопытства, которое, должно быть, испытывает от неожиданного приглашения: Сесил ему если не враг, то, в лучшем случае, представитель другого лагеря.
– Он в Теобальде? – спрашивает Блаунт, отказываясь от предложенного пажом вина.
– Нет, здесь. Мы поставили кровать, чтобы он смотрел на сад. Сейчас там очень красиво.
– Я слышал, ваш сад прекрасен. Надеюсь, однажды мне представится возможность его посетить. – Блаунт складывает руки на коленях. Сесил замечает, что ногти у него аккуратно подстриженные и чистые; хороший признак. В этом человеке нет ни капли от упаднической неряшливости Эссекса. – Надеюсь, когда-нибудь я и сам посажу прекрасный сад.
Сесил удивлен, что Блаунт продолжает вести светскую беседу и не выказывает ни малейшего желания узнать причину, по которой он здесь оказался.
– Недавно мне довелось увидеть клумбу подсолнухов; весьма необычное зрелище. – Сесил знает, что Эссекс приобрел эти редкие растения для своего сада. Возможно, таким способом Блаунт пытается обозначить, на чьей он стороне. – Невероятно большие и очень яркие. – Он чертит в воздухе круг, показывая размер. Сесил невольно представляет, как эти чистые пальцы ласкают тело леди Рич. – Я до сих пор не понимаю, нравятся они мне или нет.
– Лично мне не особенно. Выглядят довольно вульгарно. – Сесил надеется, что Блаунт не втянет его в обсуждение эстетических достоинств подсолнухов, ибо в таком случае быстро выяснится, что он видел их только на картинах. – Если пожелаете, я с радостью покажу вам сад.
– Буду счастлив. Слышал, у вас замечательные рыбные пруды. – Сесил раздумывает, стоит ли выходить с ним в сад прямо сейчас, но колеблется. Нельзя быть уверенным, что их не подслушают; в это время года там полно работников.
Мужчины встречаются взглядами. Оказывается, у Блаунта красивые бархатно-карие глаза, – неудивительно, что он нравится королеве: умный, но без видимого коварства. Сесил пытается, в свою очередь, смягчить выражение лица; годы интриг, несомненно, оставили на нем свой отпечаток.
– Я хотел бы видеть вас в совете. – Он не вдается в подробности, ожидая ответа, однако Блаунт лишь кивает и ждет продолжения. Кажется, его совершенно не смущает повисшая тишина. Сесил все сильнее убеждается, что ему хотелось бы иметь этого человека на своей стороне. Было бы славно расколоть лагерь Эссекса, запустив когти в любовника леди Рич.
Наконец он прерывает молчание:
– Я мог бы подать идею ее величеству.
– Мне казалось, меня прочат в Ирландию. – Блаунт оглаживает бороду. – Вряд ли я смогу принести оттуда пользу. – Он улыбается широкой, ясной улыбкой, будто сказал нечто приятное.
Сесил сам не знает, одобряет ли его назначение в Ирландию.
– Лорд-депутат – весьма почетная должность, однако Ирландия очень далека.
