Соперница королевы полностью

Нет, пусть лучше она думает, будто идея принадлежит ей. «Чтобы совладать с таким войском, требуется выдающийся полководец, ваше величество. Это очень важная задача, и тот, кто с ней справится, покроет себя славой. Нужен настоящий храбрец».

«Кто же это?» – спросит королева, уже догадываясь, каков будет ответ.

Сесил покачает головой:

«Нужно хорошо подумать; такие люди – редкость».

Он предложит заведомо неподходящих кандидатов из своих союзников. Разумеется, Елизавета всех отвергнет со словами: «Пигмей, ты ничего не смыслишь в военном деле».

Пройдет несколько месяцев, однако Сесил будет терпелив. Наконец нужное имя загорится в ее мозгу, словно яркое пламя: «Эссекс. Он, и только он».

«Уверен, ваше величество правы, но я предполагал, что… – он изобразит недовольство, – …граф в опале».

«Ну-ну, Пигмей, нечего дуться, что Эссексу предлагают столь ответственную службу, – скажет она. – Ты примешь мое решение, согласен с ним или нет».

Как удачно, что граф сейчас в Уонстеде, а не при дворе, думает Сесил, садясь в карету.

Наблюдая, как дочери преклоняют колени перед королевой, Пенелопа смотрит на Елизавету их глазами: устрашающе суровая старуха с лицом, намазанным белой субстанцией, которая отваливается кусками, обнажая землистую кожу. Рот растянут в напряженной улыбке, не показывающей зубы, – они все сгнили и выглядят отвратительно. Тщательно завитый парик цвета апельсинового джема украшен драгоценными камнями; платье расшито крупным жемчугом, по-девически низкий вырез открывает грудь, также густо покрытую белилами, которые скорее подчеркивают морщины, чем маскируют. На груди сверкает рубин в виде сердца – подарок Летиции. Пенелопа отводит взгляд.

– Ближе! – Королева, щурясь, смотрит на девушек; те на коленях подползают к ней. – Так-то лучше, теперь я вас вижу.

Пенелопа вспоминает, как сама впервые явилась ко двору; тогда Елизавета была жизнелюбивой, энергичной женщиной, ее глаза сияли, пальцы так и порхали в воздухе, а голос звучанием напоминал хорошо настроенную лиру в руках опытного музыканта. В сорок семь она излучала очарование, но в шестьдесят пять ее пальцы уже не порхают, глаза потухли: им слишком многое пришлось повидать.

Пенелопа предупредила дочерей, что королева выглядит грозно и им следует отвечать на вопросы, не проявляя страха. Однако Люси явно напугана; Эсси, хотя ей всего тринадцать, напротив, держится храбро.

– Как твое имя? – спрашивает Елизавета, беря с блюда засахаренную сливу.

– Эссекс, – отвечает Эсси. – Меня назвали в честь моего дяди.

– А, в честь твоего красавца-дядюшки! Ты немного на него похожа, – чавкая, замечает королева.

– Он мой любимый родственник. – Эсси обезоруживающе непосредственна. Кажется, Елизавета поддалась ее чарам. Пенелопа снова вспоминает свой первый визит в Уайтхолл; как приятно ей было августейшее одобрение и как отчаянно хотелось завоевать положение при дворе, лишь бы выбраться из-под удушающей опеки Хантингдонов. В этом самом зале она высматривала Сидни, едва помня, как он выглядит. Сейчас его образ накрепко запечатлелся в ее памяти. С кончины возлюбленного минуло уже двенадцать лет. Воистину время неумолимо.

Хорошо, что нынче нет свободного места для новой фрейлины; если бы Елизавета предложила подобную честь ее дочерям, отказаться не было бы никакой возможности. Пенелопа не хочет, чтобы девочек поглотил двор под предводительством старой безжалостной королевы, где все с нетерпением ждут, кто же унаследует трон после нее.

– Но я тоже твоя родственница, – поддразнивает Елизавета.

– Без сомнения, вы моя самая почитаемая родственница, – отвечает Эсси. – Но я не имела возможности узнать ваше величество лично и потому не могу назвать вас самой любимой. Впрочем, – она улыбается, играя ямочками на щеках, совсем как граф, – дядя Эссекс будет моим любимым дядюшкой, и я надеюсь, ваше величество разрешит считать вас моей любимой тетушкой.

Пенелопа сдерживает довольный смешок; именно такой дерзкий ответ придется королеве по душе.

– Лицом ты пошла в дядю, но ум унаследовала от матери. – Елизавета улыбается и предлагает Эсси блюдо с засахаренными сливами. Та берет одну и кладет в рот. – Ты тоже бери, – обращается она к Люси. Руки девочки дрожат. – А тебя как зовут? Люси ведь уменьшительное имя, не так ли?