– Хорошо, – губы Николая впервые за все время тронула легкая улыбка, – я буду очень рад, если мой братец наконец повзрослеет. Тем более что наследовать мне должен будет именно он. Если вы, Сергей Сергеевич, доставите моего брата сюда для разговора, то я обязуюсь помочь вам уговорить его взять на себя эту ношу, не прибегая к таким тяжким средствам как непосредственная беседа с Творцом Всего Сущего.
– Договорились, Николай Александрович, – сказал я, нажимая магическую кнопку звонка, вызывающего дежурного офицера. – А сейчас вас отведут в предоставленные вам апартаменты, где вы сможете отдохнуть и обдумать все случившееся. И не удивляйтесь отсутствию слуг: вам только стоит подумать о том, что вам требуется – как все будет исполнено. Здешние слуги невидимы и очень старательны, а еще у них нет любопытных ушей и глаз, а также злых языков.
08 декабря (25 ноября) 1904 год Р.Х., день четвертый, 10:05. Санкт-Петербург, Аничков дворец, опочивальня Вдовствующей Императрицы.
Утро для вдовствующей императрицы началось, гм, интересно. Проснувшись поутру, она обнаружила на туалетном столике рядом со своей кроватью листок бумаги, на котором рукой ее старшего сына были начертаны исторические (или роковые) слова:
«Доброе утро, маман.
Мы с Аликс и детьми срочно отправились в гости к уже известному тебе Артанскому князю Серегину. Девочкам тут интересно, Аликс лечат от всех ее болезней, а я много занимаюсь и много думаю. Отсюда все видится совсем иначе, так что когда Аликс окончательно от всего вылечится, то я, пожалуй, приму твой план обменять нас с Мишкиным местами.
Твой любящий сын Ники.
P.S. Если захочешь узнать подробности, то, пожалуйста, свяжись с гг. Серегиным. Для этого достаточно провести пальцем по его портрету.»
Одной рукой придерживая на груди пеньюар, вдовствующая императрица взяла со столика, небольшой, размером с игральную карту, портрет-миниатюру, лежавший вод запиской ее сына. Так вот ты каков, Артанский князь из ниоткуда, одним своим появлением поставивший на уши весь мировой политик… И ведь не скажешь, что ты самозванец, проходимец и авантюрист. Самозванцы приходят одни или с малой кучкой своих сторонников, и требуют, требуют, требуют, а не дают щедрой рукой. Самозванцы не выставляют на поле боя военные силы, способные сокрушать целые армии. Самозванцы не выигрывают битв и не забирают в свои госпитали раненых, не требуя никакой платы за их излечение. Самозванцы не называют себя «младшими архангелами», а если называют, то не совершают чудес, под слова святой молитвы даруя возможность русским воинам видеть истину сквозь ночную тьму и людской обман. Самозванцы не вздымают в небеса пылающий яростью меч архистратига Михаила, и не говорят: «Вы победите, потому что так хочет Бог».
И теперь ее непутевый старший сын «в гостях» у этого страшного человека. Позвонив в колокольчик, и тем самым вызвав к себе фрейлин и горничных, вдовствующая императрица выслушала рассказы, уже довольно широко разошедшиеся по Санкт-Петербургу, о том, как царь с царицей, прихватившие с собой детей, а заодно и семейство Владимировичей, исчезли из Малахитовой гостиной прямо во время чаепития. Министр двора барон Фредирикс роет копытом землю, начальник Дворцовой полиции генерал Ширинкин лезет на потолок, но факт остается фактом: царское семейство бесследно исчезло из дворца, не воспользовавшись ни одним из многочисленных его выходов. При этом в Малахитовой гостиной, где проходило чаепитие с четой Владимировичей, не обнаружено никаких следов применения насилия, только некоторый беспорядок, какой обычно получается, когда помещение покидают в спешке. Да и послание Ники объявилось на ее туалетном столике самым чудесным способом, ведь ее домашние клялись, что никто в ее опочивальню не входил и ничего на столик не клал. Записка Ники и портрет господина Серегина возникли как бы сами по себе, либо же тот, кто их принес, входил и выходил не через дверь, и даже не через окно или каминную трубу. Дело действительно пахло неким Артанским князем, большим любителем приходить ниоткуда, а потом так же бесследно исчезать в никуда.
Приведя себя в порядок и заставив всех удалиться (ибо дело, которым предстояло заняться, не терпело свидетелей), вдовствующая императрица решительно взяла в руки портрет Артанского князя и провела по нему пальцем. Сначала в воздухе раздались длинные гудки (Дима-колдун, однако, шутник), а потом изображение на портрете ожило.
– Приветствую вас, ваше вдовствующее императорское величество, – сказал Артанский князь, – я очень рад, что вы нашли время выйти со мной на связь.
– Господин Серегин, – стараясь быть как можно более строгой, произнесла вдовствующая императрица, – а ну немедленно отвечайте, где мой сын?
– Нет ничего проще, – со странной усмешкой ответил тот. – Ники, это тебя. Твоя маман беспокоится, где ее мальчик гулял всю ночь, и не попал ли он в дурную компанию.
