– А почему бы и нет, – пожал я плечами, зондируя его сущность, – как и все личности с императорским потенциалом, вы в состоянии творить Призыв и удерживать возле себя преданных сторонников одной лишь силой своего духа. Но прежде чем мы приступим к подготовке, вам следует усвоить, что Верные – это не заводные солдатики и не дворовые девки, а живые люди, которые, услышав ваш Призыв, сделаются для вас самыми близкими людьми, как и вы для них. Вы им будете как отец и мать, старший брат, учитель и преданный боевой товарищ одновременно. А еще они будут вожделеть вас всеми фибрами своей горячей души, и вам будет сложно удержаться от того, чтобы не лечь с ними в постель, причем со всеми сразу. Но даже если вы это сделаете, то ничуть не измените своего положения: остроухие абсолютно не ревнивы, и готовы делить вас с любым количеством товарок. А еще вам необходимо помнить, что поначалу ваши Верные будут абсолютно как дети, чистые души без всякого жизненного опыта, и для них вы прежде всего будете учителем и наставником. Не говорите сейчас ни да, ни нет, продумайте все очень тщательно, в том числе и меру своей ответственности, а потом сообщите мне свое решение. Не торопитесь с этим; возможно, решение придет к вам далеко не сразу.
Для себя я решил, что если в Михаиле действительно внутри сидит тот Великий Император, о котором мне рассказывала супруга, то он непременно даст согласие на инициацию Призыва, а если нет, то в этом какая-то ошибка. Правда, не исключено, что там у себя, в Питере, он подвергался воздействию неких деморализующих и демобилизующих заклинаний, которые могли рассеяться естественным путем во время путешествия на Дальний Восток[21]. Как я уже убедился, тут возможно все. Поэтому сразу после возвращения в мир Содома будет необходимо показать будущего императора Лилии, Диме-Колдуну и Птице.
– Сергей Сергеевич, а почему вас только что назвали государем-императором? – тем временем тихо спросил каперанг фон Эссен.
– А потому, Николай Оттович, что на борту этого корабля я – император четвертой галактической империи, – пояснил я. – Так уж получилось. Прежде этот титул ни разу не выходил за пределы этого корабля, но недавно Господь сообщил мне, что собирается отдать в мое полное ленное владение один из вышестоящих миров, в связи с чем мне, очевидно, придется пересмотреть отношение к моему императорству…
Тем временем мы подошли к голограммам псевдоличностей. Я представил командному составу «Неумолимого» своих гостей и выслушал рапорт Клима Сервия о ходе восстановления дееспособности корабельных механизмов и летательных аппаратов. Общая боеготовность линкора достигла сорока процентов и продолжала увеличиваться, харвестер на Меркурии исправно собирал материалы (в первую очередь титан и редкоземельные металлы) – и, хоть дело шло ни шатко ни валко, прогресс был очевиден.
– Необходимо проработать вариант с полной эвакуацией из этого мира и перемещением дальше по мировому потоку, – сказал я Климу Сервию. – Но должен сказать, что осуществится это далеко не сразу. В том мире, где я сейчас оперирую, уже возможно в достаточном количестве получать от местной промышленности многие металлы, за исключением алюминия, титана и всей редкоземельной группы.
– Будет сделано, мой император, – кивнула голограмма, – мы подготовим план, предусматривающий эвакуацию с Меркурия харвестера, и временную консервацию всех восстановительных работ, но только просим предупредить нас об этом заранее. Желательно за месяц, минимум за две недели.
– Отлично, – сказал я, – месяц – это нормально. Теперь у меня есть еще один вопрос. Вот этот человек – командир отряда морских линкоров третьего уровня. У противника существенное численное преимущество, но при этом по политическим соображениям я хочу, чтобы эта битва была выиграна почти «как обычно». Нет ли у тебя какого-нибудь средства, помимо улучшения аэродинамики снарядов и увеличения их мощи, чтобы сдвинуть вероятность победы в правильную сторону?
– А теперь, мой император, – сказал Клим Сервий, – расскажи более подробно, чего ты хочешь добиться, а я поищу в своей памяти способ тебе помочь.
Я и рассказал, а когда у меня не хватало слов, то начинал говорить каперанг фон Эссен.
