Да, это действительно террористы объявили нам невиданную войну. Нет, все гораздо хитрее, это власть пытается запугать население, чтобы упрочить свое положение. Да, власть пытается, но только не запугать, а сплотить народ, потому что лучшего способа сплотить народ, чем война, нет, и если даже террористов не хватило на полномасштабные подрывы, эти теракты стоило придумать, и, что уж слезы лить, организовать. Нет, нужно мыслить глобально, в мире, который не выдерживает роста благосостояния населения Земли, нужен очаг хаоса, и, похоже, этим очагом, управляемым очагом, стала Россия. Да, Россия становится очагом хаоса, но только этот план у мировой закулисы не пройдет, потому что хаос России только на пользу, только в хаосе родится великая русская империя и возродится русский народ. Нет, нет никакого народа, есть только население обширной территории, неужели вы не понимаете, мы все несемся в пропасть. Да, несемся в пропасть, но почему только мы, весь мир несется в тартарары, смотрите во что превратились европейские мужики, в сборище пидорасов и импотентов, рождаемость все ниже и ниже, семья превратилась во что-то первобытное и даже позорное, взять тот же французский закон пакс, по которому взрослые особи не женятся, а заключают договор как парочка деловых бизнесменов. Нет, только свобода каждой личности и ее права являются фундаментом государственности и стабильности. Да, но что такое свобода, может быть, это когда я не могу проехать по трассе, потому что она платная, или когда я не могу найти работу, потому что во всем мире кризис и мои навыки орнитолога никому нахрен не нужны, это вы, что ли, блять, называете свободой.
Всякое реальное явление рождало виртуальное наводнение.
Лошманов ходил в сортир, расстегивал ширинку, доставал сморщенный член и выдавливал из себя струю – вот это реально, ни дать ни взять.
Тщательно, выжимая из ладоней мутные капли, мыл руки, влажной ладонью сжимал ладони встречавшихся в коридоре новых коллег.
Все эти блуждания по блогам он сопровождал зацикленной песней «Лестница в Небо» Лед Дзепеллин. Он расслаблялся и отдавался чудесной мелодии, представляя волшебные семидесятые годы, в которые ему хотелось вернуться, как только изобретут машину времени. Слушая эту песню, он ясно видел парочки волосатых хиппи, которые врубали заветную пластинку и предавались простому и нудному занятию сексом, такому же бессмысленному, как обсуждение происшествий и построение многоэтажных конструкций всевозможных теорий.
Слухи и голоса потеряли свою мощь, превратившись в набор бесконечных единиц и нулей.
В одну из таких прогулок по интернету он наткнулся на статью профессора Вишневского, который был одним из тех сумасшедших проповедников, читавших лекции в Управлении. Лошманов вспомнил его профессорскую белую бородку и круглые очки, сгорбленную спину и палочку. При первом же появлении этого старика, будто сошедшего из детских книжек пятидесятых годов о чокнутых профессорах, Лошманов быстро раскусил его хитрый замысел – Вишневский всем своим видом старался доказать, что он самый настоящий профессор. Хотя таковым он на самом деле, конечно, не являлся – называться профессором в придуманном им же самим Евразийском Университете Концептуальной Политологии было, по крайней мере, наглостью.
В своей статье – размещена она была на черных страницах портала ЕУКП, украшенных старомодными желтыми вензелями – Вишневский один из немногих пытался описать истоки происходящего в мире вообще и в Москве, ставшей визуальным воплощением мировой дезориентации. Мысли Вишневского были изложены многословными заковыристыми оборотами, типа «антисистемная спираль внутренней дезинтеграции индивидуумов», поэтому натыкаясь на самое сучковатое и кудрявое выражение, Лошманов делал паузу и пытался найти достойный перевод на русский. Так «антисистемную спираль» он перевел, как «похуизм», и, как оказалось, на этом базовом понятии была построена вся концепция Вишневского.
Для себя Лошманов перевел ее так.
