А нервишки-то у лысого сдают – на тебе уже не может взгляда удержать, глаза за твое плечо просятся. Там, вдалеке как будто время остановилось. Черная дыра. Оглянись – машина, как стояла, так и стоит. И тишина. И вот вы смотрите в одну сторону оба. В оба. Отличная картина бы получилась – торчащий из-за серой бетонной плиты красный капот машины на фоне темной кладбищенской зелени, искусствоведы обязательно отметили бы тревожное настроение картины, которое создается контрастом глубокого зеленого и красного пятна в нижнем правом углу.
– Так. Бери рюкзак. Идем.
Так. Бери рюкзак. Иди.
Рюкзак как будто потяжелел на пять килограмм. Не отставай. Лысый будет идти впереди ступая твердо, чуть ссутулившись.
За машиной будет какое-то странное копошение. Лысый забежит за нее и крикнет – падла.
На земле будет лежать байкер, замерев с выпученными глазами. Руки его застынут у шеи, как будто он собирался поднять воротник куртки. А на шее – глубоко вдавленный в кожу тросик.
Всего несколько секунд. Лысый уже будет сидеть на Гусе и сдавливать его шею. Как тесто будет месить, пытаясь освободиться от цепких пальцев хрипящего Гуся. Лысый вдруг отпрянет в сторону, вытащит короткий нож, и обрушится с ним на живот Гуся. Черная футболка его заблестит на пузе, и Гусь с облегчением выдохнет, вмиг ослабев и странно улыбнувшись.
Ну, чего встал, дебил?
Лысый успеет сделать еще пару ударов в живот и в грудь. Вали на него рюкзак. Отлично. Лысый прижмется к застывшему Гусю и резко обернется, ошалело посмотрит на тебя.
Ты уже труп. Ты уже труп. Доставай пистолет. Выстрел. Еще. Лысый попытается подняться. Прыгай на него – или пан или к Гусю за компанию. Бей дулом в висок – стреляй. Еще. Еще. Еще.
Чужая кровь отталкивает.
Красная голова Лысого лежит на животе Гуся. Странно, да? Минуту назад они двигались, а сейчас не шелохнутся, притаились. А вдруг они сейчас все втроем оживут? Страшно? Не смерти страшно, а то, что все разом воскреснут? Только не надо раскисать, не надо падать на колени рядом с ними и тереть глаза – что ты хочешь еще разглядеть. Опомнись, они уже не здесь.
Оставь рюкзак, садись в машину и выжимай на полную педаль газа. Чем дальше от этого места – тем будет легче, и тем сильнее желание обнять Ольгу и Сашу. Они сейчас твое единственное оправдание.
Они с ночи ошивались в этом гнилом месте. Полсотни километров от Москвы, окраина пэгэтэ, темные пятиэтажки, за которыми открывалось поле с заброшенным кривым элеватором и клочками садовых участков.
Напротив цели, параллельно домам, вытянулись гаражи, приспособленные под сараи и погреба.
Белая семерка с подмосковными номерами и тонированными стеклами был в этой дыре как бельмо на глазу, и Карабина это непредвиденное палево напрягало.
Их было трое. Кроме Карабина – Дух и Леший. Дух, крепкий черноголовый парень из боевого отряда Славянского Союза, сидел за рулем и читал какой-то плотный текст со своего смартфона. Леший – тощий, весь какой-то ершистый, сидел на заднем сидении и спал, или делал вид, что спит, изредка судорожно вздрагивая. Разговаривать им было особо не о чем. Даренко специально подобрал в группу людей, у которых кроме общего дела не было никаких личных завязок. Карабину это нравилось – с первых же дней начиналась жесткая сплавка тех, кто вызвался идти до конца, и в случае косяков на заданиях можно было делать жесткий отбор, не парясь над личными отношениями. Все детали – кроме этой глупой обзорной точки – были обговорены в штабе: предупреждающий звонок на мобильный Карабина, готовность номер один, два плана захвата объекта, мягкий и жесткий с применение спецсредств, но при любом раскладе обращаться с объектом приказано нежно. Даренко так и сказал – нежнее, ребятки, он очень важный человек.
