Сопромат полностью

Около восьми, когда солнце уже поднялось над элеватором, из подъездов стали выходить первые люди. Медленно, неохотно, как будто больные решили прогуляться перед обязательными процедурами. Они сонно захватывали взглядом незнакомую белую машину и, не проявляя ни малейшего интереса к ней, шли своей дорожкой – побитой, с рытвинами и лужами, как и все дороги в этом поселке. Карабин именно таким и представлял себе существование обычных людей – без просвета и без действия, смерть после жизни. Как он ни пытался представить себя и Масяню обычными – получались все те же карикатуры, которые с самого его детства вдалбливались в голову эстрадными юмористами из неумолкающего телевизора родителей. Тапочки, соседи в алкоголичках, бигуди – как же его бесило одно только это слово – халатики, запах подгоревшего жира с немытой плиты и запотевшие окна на кухне, скрывающего опасную сплошную темень. Он уже давно перестал дурить свой мозг пафосными фразами о всеобщем благоденствии и справедливости для народа. Кому благоденствия и справедливости? Этим ходячим зомби, забившим в себе все человеческое, продающими свою единственную жизнь за вонючую кормушку? Даже внутри этого примитивного стада всего два подвида – одним подавай двушку поближе к центру, чистенький офис и кредитную машину, а другие рады и тому, что есть перед самым носом, ради чего не нужно напрягаться и рвать жилы, главное, чтобы стабильно все было, чтоб было все путем . И серые люди там, наверху, и эти нижние бессмысленные люди казались Карабину единой массой, которую во что бы то ни стало нужно было встряхнуть, разогреть, прокипятить как куриный бульон до белой пены. Процедить через мелкое сито и вывести нового человека, такого же бесстрашного и осмысленного, как сам Карабин.

В нагрудном кармане тонкой холщевой куртки рыбешкой задергался мобильный. Карабин приложил телефон к уху – без лишних приветов глухой голос прошелестел, что машина будет через сорок минут, вольво икс-це девяносто. Такую хочешь-не хочешь не пропустишь. Карабину даже интересно стало, что это за важная птица на такой машине забыла здесь – любовница? родители престарелые? Хорош гусь, при таком бабле мог бы и перевезти в приличное место. А может быть, решил на дно лечь.

Леший остался в машине, его дело прикрыть выход из подъезда, как только объект войдет в дом. Карабин и Дух стояли на лестничной площадке между первым и вторым этажом, изображали из себя повзрослевших гопников, пялившихся в любимые телефоны. Изображать было особо не перед кем – прошла согнутая в три погибели старуха, да тетка с ребенком, пробежали мимо поскорее, боясь поднять на них глаза.

Объект нарисовался через тридцать минут после звонка.

Он долго ждал, пока хозяева очухаются и среагируют на звонок домофона. Карабин уже начал волноваться – если не откроют, придется заниматься самодеятельностью на улице.

Дверь подъезда издала протяжный сплошной писк, приглашая войти, а в квартире клацнул замок.

Он одним скачком преодолел ступени, и резко остановился у двери.

– Здравствуйте, – сказал он растерянно.

Карабин не видел лица хозяйки, только черную щель в дверном проеме.

– Здрасьте, – хозяйка волновалась. – Я так и не поняла, вам кто нужен-то?

– Мне… Ольга, Саша… Тут же Валентина Ивановна живет…

– А, поняла. Так она ж умерла. Вот уже месяцев пять как.

– Как это? Здесь же Валентина Ивановна жила?

– Ну да, – хозяйка как будто сама засомневалась. – Трубникова. Она квартиру на сестру двоюродную переписала. А сестра сразу нам продала. Мы по военному сертификату купили.

Он был слегка пришиблен. Карабин заметил, как тряслись его пальцы, и он пытался с ними что-нибудь сделать – приглаживал волосы, потирал грудь и сжимал кулаки.

– А никто… А никто не приезжал к вам недавно?

– Да нет вроде. А кто должен-то?

– Ольга с Сашей… Женщина с дочкой. Нет?

– Не, не было. Я вот дома всегда. Ну, может, на полчаса в магазин уходила. А так нет, не было никого.

– Не было никого, – тихо повторил он.

– Ой у меня там… – хозяйка не нашлась, что наврать. – Ну, тогда до свиданья?

Он стоял, уставившись в пол, и ничего не ответил.

Когда дверь захлопнулась, Карабин медленно спустился по лестнице.

– Андрей Владимирович? – мягко, чтобы не спугнуть, сказал Карабин.

Тот глянул вверх, на Карабина, прищурившись от солнца, бившего по глазам из прямоугольного окошка.

– Мы за вами.

– За мной? – равнодушно отозвался он и глянул за плечо Карабину, заметив Духа.

– Вам надо с нами проехать.

– Я сам, я сам, – пробурчал он и дернулся к выходу.

Карабин успел схватить его за воротничок рубашки, притянул к себе и обхватил горло локтевым захватом.

– План бэ, – сказал он Духу, и тот сунул в нос объекта влажную тряпицу.

Несколько секунд – и Карабин почувствовал, как тело вдруг разом потяжелело, повисло на его напряженной руке.

Уже в нескольких километрах от кольцевой отличился Леший. Объект вдруг очнулся и в полуобморочном состоянии навалился на него, сжимая пистолет.