Леша в ответ хмыкнул гордо – проснулся, значит.
– Короче, не мое дело, Леша. Нужны записи, и чем скорее, тем лучше, – сказал Лошманов и добавил по старой памяти: – Выполняй!
Леша объявился через два дня. Позвонил в самый неподходящий момент, когда Лошманов только-только расстегнул ширинку в офисном туалете. По его бодрому и самодовольному голосу Лошманов определил, что маленькая операция по вербовке и получению секретных данных прошла успешно. Ему даже стало как-то неудобно перед бывшим напарником – все попытки выудить записи видеонаблюдений из Даренковских компаний разбились о полное безразличие и бюрократическую тягомотину. Его непосредственный начальник, седовласый эмвэдэшник-пенсионер, промямлил, что-то вроде – да зачем тебе это нужно, займись реальными делами, а в головном офисе посоветовали отправить им официальный запрос, скрепленный подписью Даренко.
Они встретились вечером в «Лемон Бразерс». Леша улыбался, довольный собой – экзамен он сдал на отлично, черная коробочка с жестким диском лежала на столе.
– Роман Сергеич, прям как в кино. Вас теперь Коломбо зовут? – хохмил Леша, пользуясь редкой возможностью безнаказанно подколоть бывшего шефа.
С женским именем Лошманов не угадал. Продажной женщиной оказалась Валентина, самая неприметная из всего архивного отдела, замухрышка с круглым красным лицом и волосами, стянутыми в жидкий хвост. После второго джека дэниэлса Лошманов даже порывался потушить дерзость Леши, спросив, что же он в ней такого нашел, какую, мать его, изюминку, но вовремя одумался – пусть парнишка порадуется, заслужил.
Всю ночь он сидел на кухне, сгорбившись над шумным стареньким ноутбуком, и смотрел однообразные черно-белые записи с камер, которые были установлены по периметру зданий. Он чувствовал себя повелителем времени – движение всей этой магмы из сотен часов он мог замедлять, ускорять и дробить на мельчайшие частицы, останавливая запись и увеличивая статичную картинку. Он раскладывал пасьянс из разных планов, комбинировал записи со всех зданий, пытаясь уловить хоть какую-то закономерность. Он отложил в отдельную папку записи с внутренних камер наблюдений и сосредоточился только на наружке. Каждая машина и каждый человек в кадре были не случайны. Не велика идея – все в этом мире не случайно. Дирижируя кадрами с разных точек и объектов, он не только убедился в истинности этой идеи, но и полностью
Отработанные закономерности бросались в глаза – Королевская вода, DHL, TNT, Pony Express и Ягуар. Эти службы засветились на всех записях.
Лошманов пытался выстроить систему из марок автомобилей, их типов и окраски; пробовал классифицировать движения прохожих – по особенностям походки и скорости; анализировал стиль одежды и непроизвольные жесты.
Стоп. Жесты.
Лошманов закрыл глаза и, отбросив все лишние картинки, вычленил одно единственное положение рук. На всех записях был человек, который держал левую руку в кармане. Он выстроил на экране пять окон со стоп-кадрами из пяти разных файлов. В каждом был
Он поворошил видео с камер внутреннего наблюдения. На них не было ничего, что бы могло выделить того курьера – получил пакет, передал пакет, и все в открытую, без нервной суеты. Но Лошманов уже всем телом, до гусиной кожи ощущал, что этот тип – центр всего этого хаотичного движения вокруг будущих завалов бетона, стекла и железа.
На следующее утро он был уже на Войковской, приехав за два часа до открытия бизнес-центра. Как только сонные охранники разблокировали стеклянные двери, он выскочил из служебной машины и, прикрывшись красными корочками, потребовал пропустить его в офис «Ягуара».
Охранник даже не взглянул на удостоверение и рассказал, что курьерской компании «Ягуар» больше не существует. После убийства ее гендиректора – то ли Шерханова, толи Шиханова – офис закрылся, а все сотрудники были сокращены. Лошманов даже обрадовался такой новости – постепенно паззлы складывались во внешне непонятную, но внутренне очень даже упорядоченную картину.
Уже через час он сидел в прокуренном кабине следака по фамилии Шмыга.
– Шабанов. Шабанов его фамилия, – сказал Шмыга.
