- Нет, ну теперь все видно... А можно ведущему глаза галстуком завязать!
Богданыч глянул на Перемычкина, тот уставился в одну точку, а ладони зажал подмышками.
- Юрка, дай галстук!
- Ид, угомонись, помнется.
- Ну какие вы скучные! А я телефон в кабинете забыла, Верка обзвонится. Свобода!
- Тише! Слышите?
- Кричат че-то...
- Ой, я Верку слышу! Смеется...
- Топчут, как стадо бегемотов.
- Че кричат-то?
- Не разобрать...
- Тише!
- Эвакуация?
- Точно, эвакуация.
- Ядрена вошь, это на пару часов! Когда здание отрубает, всех выгоняют...
- Каждый месяц! Летом-то ладно, а зимой достало.
- Эй! Так нечестно! Можно было в киношку сходить!
- Ид, то киношка, то жмурки, праздник всегда с тобой?
- Надо Верке позвонить!
- Блять, точно - позвонить!
- Уже, - Богданыч прижимал телефон к уху.
- Кому звонишь?
- Белковскому. Черт. Сигнала нет.
- Тоже...
- МТС, зараза, чтоб им икалось!
- Билайн тоже не ловит.
- Я вспомнил, - сказал тихо Перемычкин, - у меня здесь никогда не принимает.
- Стены...
- Шахта лифта рядом.
- Да по барабану!
- И что теперь? - возмутилась Ида. - Все гулять, а мы тут?!
- Флэшка с презентацией у меня... - Тамара застонала. - Черт! Черт!
- С одной стороны, мне очень жаль, Тома, но с другой - ты не могла бы еще раз издать этот звук?
- Так, ребятки, - скомандовал Корольчук. - Ну-ка давайте хором кричать.
- А Верка с Кристинкой небось в киношку умотают...
- Я попробую еще набрать.
- Кричим! Ида, Тамара!
- Че кричим-то?
- Похрен. SOS.
Но кричали кто что, вразнобой: "люди", "елочка гори", "мы нашли нефть". Порох выдал: "Россия - священная наша держава..." Богданыч дубасил кулаком в дверь.
- Чего расшумелись? - раздался хриплый голос из дальнего угла комнаты. Идка завизжала.
- Бля, Ида! - Порох покрутил пальцем в ухе. - Инвалидом сделаешь!
- Господи! Надежда Федоровна? - Ида прижала руку к сердцу. - Напугали!
- Я и забыл, Надежда Федоровна, - пробасил Корольчук, - про ваш погреб.
В углу действительно была неприметная дверь, завешанная старым календарем. Каморка уборщицы.
- Чего забыл-то? Вчера заходил...
- Она у вас проходная? - спросил Богданыч.
- Тупиковая, там туалет для уборщиц и инвентарь...- Ида начала смеяться. - Как я испугалась! Знала ведь...
- Свет вырубило?
- Вы спали, что ли? - Тамара пригляделась к растрепанной Надежде.
- Там мой кабинет, имею право в нем находиться.
- Да ради Бога!
- У господина Ротштейна убрала, а остальное после трех...
- Итак, у нас имеются: швабры - две штуки, ведро - одна штука, - перечислял Юрка, высвечивая мобильником предметы в каморке, - мешки с одноразовой посудой - четыре штуки, раскладушка - одна штука, картина "Девятый вал", надеюсь, репродукция - одна штука, за зеленой ширмой унитаз - одна штука, елка искусственная ненаряженная - одна штука. Окна - ноль штук. Итого, господа: выхода нет.
- Нужно вписать
в чью-то тетрадь...
- Ида, в ушах до сих пор звенит...
- кровью, как в ме-тро-по-ли-тене...
- Ид, ну честное слово!
- Так чего вы в темноте?
- Электричества нет, а дверь заклинило.
- Выхода нет! Выхода нееет...
- У Надежды Федоровны все есть! - женщина ушла в коморку и зашуршала пакетами.
- Че думаешь? - Корольчук подошел к Мамонтову.
- Ждать надо, - Богданыч пожал плечами.
- Вот что у меня есть! - Надежда Федоровна зажгла фонарик.
- Оба-на! - Порох приблизился. - Красава! Светодиодный...
- Его Ротштейн партнеру дарить хотел, а потом передумал.
- Батарейки новые?
- Откуда ж я знаю?
- Лишь бы мы проснулись в одной постели.
Скоро рассвет, выхода нет...
- Ид, солнышко, голоса нет, а не выхода.
- Злая ты девчонка, Тамара!
- Тут крючок, повесить можно.
- Календарь с двери снимите.
- Вот так! Да будет свет, сказал электрик...
Свет от фонарика был рассеянный, теплый и хоть лица выхватывал, углы комнаты и потолок оставались в тени. Богданыч увидел, что Перемычкин сидит возле ксерокса на полу, а рядом с ним Тамара что-то нашептывает ему на ухо.
- Девчонки! - крикнул Порох. - А больше двух говорят вслух!
Богданыч подошел к ним и присел на корточки:
- Че с ним?
Женя закрыл лицо руками и слегка раскачивался.
- Это из-за того, что темно было, - сказала Тамара, - и закрыто.
- Еще и клаустрофоб! - Порох с любопытством заглянул Богданычу через плечо. - Два сдвига по цене одного!
- Порох, иди...швабры пересчитай.
- Не могу, там Корольчук оккупировал раскладушку.
- В смысле?
- Сказал, раз такая петрушка, хоть выспится.
- Ой, бледный какой!
- Сердечник? - спросила Надежда Федоровна. - У меня валидол есть.
- Не надо ничего, - Богданыч оглянулся. - Так, отошли все, не концерт. Порох, откатись!
- Блин, Мамонт... - что "блин" Порох не уточнил, отошел к двери и подергал ручку.
- Жень? - спросил вкрадчиво Богданыч. - Же-ня, слышишь меня?
- У?
- Ты же в лифте ездил...
- Там свет, - пробубнил Перемычкин сквозь пальцы.
- Здесь тоже свет. Глаза открой. Давай-давай, светло, людей много...
