После всего, что Ваня видел и пережил за последние несколько суток, удивляться и искать рациональное объяснение, казалось, уже не было сил. Все самоуговоры, что он просто спит и видит сон, давно остались в прошлом. Он уже не сомневался – сколько ни пытайся себя ущипнуть или заставить проснуться, боль будет настоящей, а картинка перед глазами останется прежней: ночной парк, сломанные деревья по обе стороны тропинки, упавший от чьего-то мощного удара фонарь… Ваня ощутил запоздалые отголоски страха, которые, впрочем, быстро растворились в незнакомом ощущении безрассудного и какого-то дикого, словно первобытного торжества из-за победы. Это восторженное чувство заглушало даже мысль, что рядом с ним сейчас находится настоящий дракон. Живой и говорящий. Обалдеть! Вот только раненый…
– Дай посмотрю, – сказал Ваня, подходя к пострадавшему крылу Змея.
– Да ладно, пустяк, – буркнула средняя голова.
Змей хотел повернуться другим боком, но Алёнушка не дала.
– Пусть посмотрит! – это прозвучало совершенно как приказ, и девушка, смутившись, тут же добавила примирительно:
– Иванушка первую помощь изучал, – Алёна положила руку на бок Змея и ласково погладила чешую. – Ну, пожалуйста, я прошу!
– Как скажете, Повелительница, – все три головы вновь склонились к земле.
– И что? – с тревогой поинтересовалась Алёнушка, когда Ваня закончил осмотр раны.
– Ну… Не то чтобы пустяки… Но жить, надеюсь, будет. И перевязать, конечно, надо, – понимая, что искать в аллее парка какие-то перевязочные материалы бесполезно, Ваня сбросил куртку, стянул футболку, разорвал её на несколько более или менее подходящих кусков, затянул, как мог, рану и вновь надел куртку на голое тело.
– Полегче? – Алёна спросила это у Змея так ласково и с такой заботой, что Ваня даже почувствовал укол ревности.
– Добро, – заверила правая голова. – Через день-другой буду как новенький.
– Нам бы только отлежаться малешко в тихом месте, – добавила левая.
– Вот только тут, в Яви, как-то худо с такими местами, – усмехнулась средняя.
– Где-где? – не понял Ваня. – И почему… почему ты, Змей, называешь Алёнушку повелительницей?
Однако объяснять ему ничего не стали. Средняя голова Змея, которая, похоже, была главной, сверкнув глазами, прорычала:
– Не об том мы ныне всё речь держим. Поспешать надо, время не ждёт! Тебе, Повелительница, пора отправляться в Правь, и не мешкая.
– Надо – значит надо, – тихо вздохнула Алёнушка. – Через врата в дубе?
– Нет, ни в коем случае! – тут же возразила левая голова. – Там пёсьеглавцы наверняка засаду устроили!
– И не одну, – поддакнула правая.
– Тут поблизости озерцо есть, – вновь взяла слово средняя голова. – Туда идти надо. Там Водяной встретит и пособит…
Алёнушка повернулась в сторону озера.
– Хорошо. Идём.
– Погодите! – взмолился Ваня, о котором, похоже, все просто забыли. – Может, мне хоть кто-нибудь хоть что-нибудь объяснит?
– Некогда, – закачал головами Змей. Но Алёнушка, протянув руку, крепко взяла Ваню за запястье и потянула за собой.
– Идём с нами. Попробую по дороге объяснить…
Мягко и неторопливо, точно облако в хорошую погоду, скользил по небу над Правью ковёр-самолёт. Внизу одно за другим появлялись, проплывали, демонстрируя себя во всей красе, и исчезали из виду разные царства, когда-либо созданные человеческой фантазией. По одному их виду сразу становилось ясно, насколько силён интерес к ним в Яви. Одни царства занимали большие, а порой и огромные территории, в них кипела жизнь, и всё было шумно, ярко, полно сочными красками. То покажется большой сияющий огнями город со множеством небоскрёбов из стекла и бетона и паутиной многочисленных улиц. Ходят по тротуарам толпы людей, движутся по широким трассам автомобили, мчатся по рельсам поезда, взлетают в аэропортах самолёты, слышится гул моторов, звук множества голосов, музыка… Но вот город пропал, а вместо него возникло поле битвы: грохочут пушки, пыхают огнём мушкеты, клубится дым, сбиваются в кучу и падают лошади, всадники и пешие в мундирах и киверах… А потом стихает шум боя, исчезает батальная картина, и показывается вместо неё бескрайняя гладь океана. Плещут тихо волны, бликуют солнечными зайчиками, и трёхмачтовый корабль с раздуваемыми ветром парусами держит курс на утопающий в зелени одинокий маленький остров. Но летит дальше и дальше ковёр-самолёт, и картины внизу сменяются одна за другой. Вместо океана возникает ледяная пустыня, после мрачных стен неприступного замка появляется пёстрый шумный восточный базар, а за ним вдруг – космический корабль, устремившийся к далёкой галактике…
Часто показывались и миры размером куда скромнее, а цветами побледнее, будто краски выгорели на солнце или смылись дождём. Жителей, казавшихся совсем маленькими с высоты, было там куда меньше, двигались они словно бы медленнее, и шум от этих царств до ковра-самолёта почти не долетал. Нередко попадались и вовсе еле-еле заметные царства – крошечные и почти прозрачные. Разглядеть или расслышать, что там происходит, и происходит ли вообще, стоило немалого труда.
