– Выслушай меня, Пейдж, – зашептал Джексон. – Грядет переломный момент. Все нумы возвещают об этом – о конце света, о войне границ. – (Моя кожа покрылась мурашками.) – Встреть его на моей стороне. В конце концов, кто такая подельница без главаря мимов?
Над парком взметнулась красная ракета, окрасив залитые дождем стекла кровью.
– Сама себе хозяйка! – Я резко высвободилась и, отступив на шаг, прицелилась прямо ему в сердце.
Джексон больше не пытался меня переубедить. На его лице не дрогнул ни один мускул. Передо мной стоял Белый Сборщик, не ведающий страха. Я стиснула револьвер двумя руками и взвела курок.
– Мне кое-что известно, Пейдж. О тебе и о твоей семье, – протянул Джекс. – Пристрелишь меня, и все секреты отправятся прямиком в эфир.
– Не смей… не смей трогать семью. Не оскверняй само слово!
– Разве благодаря мне ты не обрела новую?
Руки у меня тряслись. Мир сузился до мушки револьвера и размытого лица перед ней. Пальцы словно одеревенели. Джексон по-прежнему дышал, скалился, а время стремительно утекало.
Он обрек на смерть всех заключенных в первой колонии, обрек Рантанов на двадцать лет немыслимых страданий. Вносил смуту в Синдикат, торговал ясновидцами, снова и снова доказывая свою истинную сущность.
Тем не менее мне не хватало духу выстрелить. Схлестнись мы в новой битве за власть или на поле боя, и моя рука, скорее всего, не дрогнула бы. Но пустить пулю в безоружного… Нет.
Поражение нахлынуло волной. Раздавленная собственной слабостью, я протянула револьвер Арктуру.
– Не могу. Он твой. Отомсти, если хочешь.
Помедлив, Арктур взял револьвер и покосился на Джексона, застывшего с гордо поднятой головой.
– Ты не посмеешь. По крайней мере, при ней, – замурлыкал Джексон. – Останься мы с тобой тет-а-тет, возможно. За двадцать лет твоя ненависть прочно укоренилась, а зуд в шрамах питает ее, не дает угаснуть.
Арктур повертел оружие, поднял на свет, однако целиться не спешил. Впрочем, убирать тоже.
– Ярость клокочет в тебе, рефаит. – Тон Джексона сделался безучастным, лицо окаменело. – Она зрела десятилетиями, словно вино в темном погребе. Полагаю, ты готов разорвать меня на куски, как обезумевший монстр, в которого можешь превратиться. – Он шагнул к Арктуру и, вывернув пустые ладони, кивнул мне. – Однако дерзнешь ли ты дать выход своему гневу на глазах у Пейдж? Раскроешь ли свою звериную натуру, убив человека, заменившего ей отца?
– Не слушай его! – взмолилась я. – Он пытается запудрить тебе мозги. Если хочешь разделаться с ним, стреляй.
Казалось, молчание длилось целую вечность. Джексон притих. Натянутая как струна, я ждала, когда грянет выстрел. Разнесется запах пороха и смерти.
Не знаю, как я устояла на ногах, когда Арктур вложил револьвер в мои онемевшие пальцы.
– Я ведь говорил, – тихо произнес он, – бороться можно по-разному. – Рефаит отступил на шаг. – Не в моих правилах убивать безоружного. Кем бы он ни был. Не хочу уподобляться Саргасам. Пусть это и глупо с моей стороны.
Джексон пытался казаться невозмутимым, однако из груди у него вырвался отчетливый вздох облегчения.
– Как трогательно. Смотрю, вы два сапога пара, – ехидно констатировал он, однако в голосе звучала хорошо знакомая мне угроза. – Сочувствую, Арктур… ты так и не поумнел.
Он прижал два пальца к локтевой ямке. В галерее повеяло холодом, зеркала затуманились морозом, влага на окнах заиндевела. Сборщик призывал подопечного.
– Прекрати! – рявкнула я. – Джексон, подколодная ты змея…
Слишком поздно.
Еще по эфиру я поняла, с чем имею дело. Тот же полтергейст противостоял мне в битве за власть. Садист, расчленивший пять женщин и сгинувший во всепоглощающей черной дыре.
С моих губ сорвалось только:
– Твою мать!
– Защити меня, приятель, и прогони врагов, – провозгласил Джекс. – Я привел к тебе старинного товарища, но сперва, сделай одолжение, избавь нас от присутствия дамы…
Потрошитель отреагировал молниеносно, не дав мне опомниться. Он вихрем пронесся по галерее, вздернул меня, как на виселице, и с размаха швырнул об зеркало.
Брызнуло стекло. Голова ударилась о металлическую раму. Следом запульсировал талисман. Не успела я и глазом моргнуть, как снова скорчилась на полу, а зеркало покрылось паутиной трещин. Эфир стенал над изувеченными нумами. Не дожидаясь, пока я соберусь с силами, а уже тем более встану, Потрошитель взмыл к потолку и обрушил хрустальную люстру между мной и Арктуром.
Я заслонила глаза. В ушах стоял приглушенный рев, кожа покрылась липким потом. Где-то вдалеке надрывался Джекс. Я поползла к дверям, оставляя за собой кровавый след. Полтергейст спикировал на меня. Бесплотная ледяная рука сдавила горло, ногти Джека Потрошителя царапали плоть…
Огромный хитросплетенный арсенал просвистел над головой, выдворив полтергейста из зала. Мгновение спустя мы с Арктуром мчались прочь из Зеркальной галереи.
– До новых встреч, лапушка! – кричал мне в спину Джексон. – В следующий раз выбирай в напарники ясновидца, а не Рантана. Буду ждать с нетерпением! А ты, Арктур, хорошенько позаботься об этой потаскушке.
