«Люся!», «Бриг!», — то и дело доносилось с полянки. «Нюрка! Нюрка!», — неслось с другой стороны.
— Козу нашу ищут, — со вздохом сказал Бриг и задумчиво почесался.
Вытянув шеи, мы рассмотрели за деревьями решительно идущую к лагерю разгневанную бабушку в резиновых сапогах.
— Во, хозяйка, — констатировал Бриг.
Когда бабушка со знакомой нам козой прошла мимо нас обратно, мы решили, что можно, пожалуй, возвращаться.
— Ну что, козокрады, ужинать будете? — улыбнулся нам Николай Михайлович, доставая из рюкзака миски.
Мы радостно завиляли хвостами и присоединились к собачьей компании, уже что-то вкусно уминающей у весело потрескивающего костра.
«А хорошо все-таки, что хозяева у нас отходчивые», — думала я, с аппетитом наворачивая остатки мясного рагу.
Солнце давно скрылось за высокими деревьями. Лес стал тихим и загадочным. На полянке весело потрескивал огонь. С шашлыком уже было покончено. Наши хозяева кружком сидели возле костра и рассказывали друг другу разные истории. Мы, собаки, смирные и разморенные, лежали рядом, слушали рассказы, переваривали сытный ужин и отдыхали после нелегких трудовых будней настоящих спасателей.
— В старые добрые времена, — задумчиво глядя в огонь, начала Ася Николаевна, — когда эрделям просто как воздух необходима была степень по дрессировке, занесло меня на одну собачью площадку в группу по ОКД. Была я тогда совсем еще девчонкой, чуть постарше вас, — улыбнулась она Чёлочке со Светкой. — И очень мне хотелось, чтобы мой пес, гордость и любимец семьи, стал настоящей служебной собакой, как Мухтар или Дозор. О дрессировке я, правда, понятия еще не имела, а потому явилась на площадку с полным оболтусом. Но ученицей я оказалась прилежной, и через какое-то время пес мой стал вести себя на площадке очень достойно и даже получил по окончании курса медаль первой степени. То есть на занятиях он был всем примером, но вот на переменках… Носиться бок о бок по площадке, как это делали во время отдыха другие собаки, моему эрделю показалось скучным, и он придумал себе развлечение поинтереснее. Он догонял плотную собачью группу и кусал две по соседству бегущие попы. Вот тут-то и начиналось настоящее веселье! Вы не представляете, какой поднимался кавардак.
Самые настоящие собачьи разборки. Кто виноват? Кто кого укусил? Чья попа пострадала больше и кто тут самый умный? Естественно, мой эрдель был не при чем. Кто бы сомневался! Зато попрыгать вокруг и до кучи повыяснять, кто виноват — тут он был первый!
— Да уж, с эрделями не соскучишься, — засмеялась, взглянув на нас с Бригом, Татьяна, видимо снова вспомнившая приведенную нами козу. — А мой хулиган, представляете, как-то у моржа на пляже плавки украл. Убежал за камушек, где морж переодевался, и радостно выскакивает оттуда уже с полосатыми трусами в зубах. Бедный морж за ним потом с полчаса по пляжу гонялся… А Люшик у вас тоже проказник?
— Еще какой! О выдумках Люшика роман впору писать. Он у нас философ, эстет, гурман и вообще личность неординарная. Вот, скажем, этой зимой стала я обращать внимание на рассыпанный на кухонном столе сахар. Сначала я попыталась призвать к порядку домашних. Кто, мол, у нас такой косорукий? Неужели нельзя сахар аккуратно насыпать? Но все только пожимали плечами и клялись, что это не они. Я совсем растерялась. Что за чудеса? Мышей у нас в доме не водится, кошкам вроде тоже сахар без надобности. В общем, решила я во что бы то ни стало разгадать эту загадку. И начала потихоньку приглядывать за кухней. Спустя некоторое время смотрю, что-то мой Люшик зачастил в том направлении. Встанет со своего места, сладко так потянется и — прямиком на кухню. А минуты через две так же спокойно возвращается. Нет, думаю, что-то здесь не так, нужно проверить. Прокралась я как-то за ним и наблюдаю такую картину. Подходит мой слонопотам к столу, встает на задние лапы, дотягивается мордой до вазочки и хамкает во весь размах своей эрдельской пасти сахару. И с невиннейшим видом возвращается к дивану. Если бы вы только видели, с каким удивлением он смотрел на сахарные крошки, которые я стряхнула с его бороды… Откуда, мол, они взялись? Что за напасть? Быть такого не может. Правда, сахар с тех пор таскать перестал…
— Так, значит, и не сознался? — улыбнулась Татьяна и подбросила в костер поленце. — Знакомая история. У моей тетки был дворик, Тобик. Так вот когда его начинали ругать: «Тобик, бессовестный пес», тот сразу принимался крутить головой, искать бессовестную собаку… А однажды, погнавшись за кошкой, он сгоряча заскочил на большую яблоню. Заскочить-то заскочил, а вот слезть обратно уже не мог. Пришлось нести лестницу и снимать его с дерева вместе с кошкой.
История Тобика нашла в нашей собачьей компании самый живой отклик.
— Во дает, артист! — возмутился Бриг. — Где это видано, чтобы собаки по деревьям лазали? Собака, она же не белка, что ей на дереве делать?
