– Нет. Это случилось вскоре после того, как Кумары переехали, и я просто не смогла заставить себя рассказать ей. Она уже убедила себя, что между Кеном и Мэнди что-то происходит. Я не хотела усугублять ситуацию, не имея достаточных доказательств интрижки. Эмили всегда была очень эмоциональной, так что один этот факт мог разрушить их брак. Ты видела на ужине, какой импульсивной она может быть. Вряд ли сейчас подходящее время для обсуждения супружеских проблем, но она позволяет своим чувствам взять над ней верх.
– Почему Эмили вообще решила, что между ними что-то происходит? – поинтересовалась Брук.
Алекс не хотела сплетничать о личной жизни своей сестры, но, не имея никакой поддержки со стороны Ника, она чувствовала, что нуждается в собеседнике.
– В тот первый день, на вечеринке, между ними определенно возникла какая-то искра, – сообщила Алекс. – Мы с Эмили обе обратили на это внимание.
– Может быть, они уже знали друг друга? – предположила Брук.
Алекс покачала головой.
– Эмили прямо спросила Кена, и он отрицал это. Мне кажется, Самир тоже что-то почувствовал. Я слышала, как они ссорились, и он почти не выпускает ее из виду. А когда Самир зашел, чтобы пригласить нас на дружеский ужин, оказалось, что Мэнди уехала в Нью-Йорк – в то же время Кен неожиданно отправился туда же.
Озабоченное выражение лица Брук стало еще более серьезным.
– Неудивительно, что ужин получился таким странным, – задумчиво произнесла она.
– Самир очень нервничал, общаясь со мной. Я думаю, его беспокоит, что я могу заподозрить его в жестоком обращении с Мэнди. – Алекс рассказала о том, что подслушала внизу лестницы.
– Может, в этом нет ничего зловещего, – сказала Брук. – Многие люди не принимают необходимые им лекарства, даже врачи.
– Да… Но дело не только в этом. Все его поведение вместе взятое. Он несколько раз грубо хватал ее за руку, диктовал, с кем проводить время, так почему бы ему не использовать лекарства в качестве средства контроля? Он психиатр, так что кто знает, чем он ее пичкает. Это заставляет меня задуматься, стоит ли нам беспокоиться о безопасности Мэнди.
Брук тщательно обдумывала сказанное, пока Алекс допивала остатки своего вина, уже желая налить еще.
– Полагаю, там действительно может происходить что-то зловещее, – проговорила Брук. – Никогда не узнаешь, что творится за закрытыми дверями. Здесь никто и никогда не догадывался, что я сама стала жертвой контролирующего и жестокого мужа.
– Что? – спросила Алекс. – Ты права. Я понятия не имела. Я даже не знала, что ты была замужем до Джерри.
Брук презрительно рассмеялась.
– До Джерри?! Это и был Джерри.
Казалось, у Алекс закончились слова. В конце концов она обрела дар речи:
– Ух ты… просто… вау. – Глаза Алекса округлились. – Я, честно говоря, ошеломлена, Брук. Я не понимаю. – Она пыталась собраться с мыслями. – Ты никогда ничего нам не говорила, ни намека. И ты отдыхала с Эмили и Кеном, провела с ними так много времени… Я не думаю, что Эмили имела об этом какое-либо представление.
– Жестокое обращение обычно является непубличным делом, – мрачно произнесла Брук. Наступила тяжелая пауза. – Пойдем со мной в гостиную. Я хочу тебе кое-что показать.
Шаги Алекс отдавались эхом, когда она следовала за Брук в соседнюю комнату. Они остановились перед фотографией Джерри, висевшей на стене. Он сидел на пляже в льняной рубашке и шортах-карго, выглядя расслабленным и уверенным в себе. Его аккуратно подстриженная борода цвета соли с перцем скрывала губы, в то время как гладкие солнцезащитные очки закрывали глаза.
– Когда ты смотришь на эту фотографию, о чем ты думаешь? – спросила Брук.
– Я вижу Джерри на пляже, – пожала плечами Алекс.
– Ладно, хорошо. Как ты думаешь, почему я повесила эту фотографию? Зачем мне выставлять на всеобщее обозрение все эти фотографии Джерри и наших путешествий? – Брук указала на фотографии в рамках, украшавшие ее стены.
– Я бы сказала… потому что ты скучаешь по своему мужу?
Выражение, которого Алекс никогда раньше не видела, появилось на лице Брук: смесь презрения, стыда и… было ли это облегчением?
– Лучший момент моей жизни – это когда Джерри Бейли упал за борт на том круизном лайнере, – объявила Брук.
У Алекс перехватило дыхание.
– Не в том смысле, что я виновата в его смерти, несмотря на то, что некоторые именно так и думают, – пояснила она. – Но я не могу сказать, что когда-либо оплакивала его, ни секунды. Поверь мне, когда я говорю тебе, что мой брак – идеальный пример того, что отношения не такие, какими кажутся.
Ее холодный, вызывающий взгляд пронзил Алекс насквозь. Слово «расчетливый» всплыло в ее голове.
Она положила руку на плечо Брук.
– Мне так жаль… Ты… хочешь поговорить об этом?
Брук казалась неуверенной, но заговорила после недолгого молчания:
– Я так долго держала все в себе, что даже не знаю, с чего начать.
Они вернулись на кухню и, откупорив свежую бутылку вина, уселись на барные стулья.
– Если Джерри был таким жестоким, зачем ты повесила его фотографии на стену? – спросила она.
