– Сначала я поддерживала ложь о том, что я скорбящая вдова. Последнее, что мне было нужно, – убрать все фотографии и навлечь на себя еще больше подозрений. Страховые деньги – это зерно для мельницы слухов. Но по мере того, как я жила с этими фотографиями, они стали представлять для меня нечто иное – полагаю, проверку моей жизнестойкости.
– Чего-чего?
– Если я могла продолжать смотреть на них, – объяснила Брук, – и не превращаться в желе – это означало, что я контролировала ситуацию. Джерри больше не имел надо мной власти. – Ее взгляд метнулся к кухонной двери, как будто именно Джерри преследовал ее, а не какой-то таинственный незнакомец в лесу. – Эти фотографии стали символом того, что я пережила, всех моих страданий, и напоминанием о том, что я никогда больше никому не позволю контролировать себя и свою жизнь. – Брук тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от нежелательного воспоминания. – Имея эти фотографии, я будто ежедневно сталкиваюсь лицом к лицу со своими демонами – они придают мне силы и решимости.
Алекс постаралась сохранить нейтральное выражение. Тем не менее на ее лице промелькнула жалость.
– Я и предположить не могла, – прошептала она. – Я чувствую себя таким ужасным другом и соседом.
Брук отмахнулась.
– Не волнуйся. Никто не знал. Даже Эмили и Кен ничего не подозревали – ну, по крайней мере, не Эмили. Кен и Джерри выросли вместе, так что, я полагаю, Кен довольно много знал о… э-э-э… склонностях Джерри. – Брук смотрела прямо сквозь Алекс, как будто каким-то образом заглядывала в само прошлое. – Все началось с любовной бомбардировки, этого сказочного романтического дерьма, – продолжила она. – Джерри сразил меня. Он казался невероятно обаятельным, успешным, очень уверенным в себе… и это было так приятно, когда он сосредоточил все свое внимание на мне.
Алекс никогда не слышала, чтобы Брук так откровенно говорила о себе, если не считать ее работы на OnlyFans, которая, как она понимала, была своего рода маской. Эта Брук была честной и открытой, такой же искренней, как боль, запечатлевшаяся на ее лице.
– Мы довольно быстро влюбились друг в друга и поженились в течение шести месяцев. Все казалось идеальным… по крайней мере, какое-то время. Однако в конце концов любовь Джерри превратилась во что-то, ну, я бы сказала, более мрачное. Может даже зловещее. – Она посмотрела на Алекс. – Он настаивал на том, чтобы я носила определенные наряды, начал диктовать не только то, что надевать и как тратить деньги, но и с кем проводить время. Звучит знакомо? – Брук замолчала.
– Самир, – выдохнула Алекс тихим шепотом.
– У меня были опасения. Я не идиотка, – продолжила Брук. – Но я доверилась своей интуиции… своему здравому смыслу, потому что у нас с Джерри была совершенно удивительная химия. Секс был таким раскаленным добела, что ослеплял. – Это вызвало тень улыбки на лице Брук, но вряд ли она была радостной. – И Джерри был весьма искусен в своих манипуляциях. Я зла на себя по сей день, все эти годы спустя, из-за того, как он играл со мной. Как я позволила ему играть со мной.
Алекс слышала, как клиенты выражали подобные сожаления. Ее собственная сестра тоже говорила такие вещи. Она чувствовала себя ужасно из-за лавины стыда, под которой Джерри похоронил Брук, и пожалела, что у нее нет образования психотерапевта, чтобы помочь своей подруге выкарабкаться. Вместо этого Алекс произнесла то, что казалось пустой банальностью:
– Такое может случиться с каждым. Виноват Джерри, а не ты.
Брук выглядела уязвимой.
– Он точно знал, когда нужно сделать комплимент или как повернуть ситуацию так, чтобы мои опасения казались необоснованными, даже параноидальными.
– Если преследователь не выбил тебя из колеи, я не могу себе представить, насколько все было плохо, – размышляла Алекс.
– О, это было очень плохо! – проговорила Брук. – Он заставлял меня постоянно сомневаться в себе, в том числе создавал впечатление, что это была моя идея не заводить детей, или, по крайней мере, что я была согласна с его выбором.
– Ты хотела детей? – Алекс искренне удивилась. – Я всегда думала…
– Думала, я странная особа из Мидоубрука, которая наслаждается своей бездетной свободой? – спросила Брук с легким смешком.
– Ты всегда казалась такой независимой, такой спокойной и собранной, в отличие от меня. Даже имея всего одного ребенка, я чувствовала себя неуправляемой, и, признаюсь, у меня было несколько приступов ревности.
