Я, покачивая головой:
– Не-а… Ушёл куда-то отдыхать.
Слава встал, задвинул диван, заправил его и пошёл в туалет. Ну а я стал маяться, не зная, чем себя занять. Погода хмурая, всё небо – сплошная туча. Слышу бабу из кухни:
– Стёпа, кушать иди…
М-м-м… Как вкусно. Бабушка умеет готовить! Наевшись, стали собираться на улицу. Брат надел всё тёмное, ну а я надел ту же жёлтую футболку и серую олимпийку сверху. И вот я и брат уже спускаемся вниз на этом ужасном лифте. Вышли на улицу и отправились на местный маленький китайский рынок. Он состоит всего из пяти торговых точек. Сколько у брата денег, я не знал, да и спрашивать не хотелось. Подошли мы к одному китайцу и стали его товар разглядывать. Тут брат увидел огромный дробовик. С интересом он взял его посмотреть. С разрешения зарядил и выстрелил в небо. Звук и отдача мощные. Брату загорелось его купить. Спрашивает меня:
– Ну как тебе?
Я, окинув взглядом ещё раз товар:
– Да, давай возьмём!
С дробовиком взяли и на запас несколько пачек шариковых пуль. И вот пошли мы куда глаза глядят. По пути зарядили дробовик и стали стрелять по очереди во всё! Но только не по людям. Шарахаясь примерно с час, наткнулись мы на железную дорогу. Она проходит снизу сопки, напоминающей огромный овраг, и её собою с обеих сторон закрывает, поэтому проезжающих поездов не было слышно. Небо стало синеветь, появились белые проплывающие облака, и лучи солнца пробивались к земле. В олимпийке жарко, я снял её и повесил на пояс, завязав рукава. Железная дорога трёхполосная. И место это находится именно на повороте. То есть подъезжающих поездов не видно и не слышно с обеих сторон. У брата поднялось настроение, и ясно видно, что ждёт он как раз-таки поезд. И многотонный состав не стал задерживаться. Как только он явился перед нами, брат стал его из дробовика обстреливать. Пули шариковые, пластмассовые, они просто отлетали либо разбивались об него вдребезги. Брату этого показалось мало. И он захотел чего-то этакого. Со мною спустился к путям, и начали мы на рельсы класть камни. Я за ним всё повторял. Поднялись обратно на сопку и стали наблюдать. Здесь, видимо, как на автомагистрали, движение поездов очень частое. И в основном товарняки. Наши камушки были в пыль раздавлены, а некоторые просто сваливались от вибрации колёс. Брат решил положить чего потяжелее. Он спустился и пошёл вдоль путей с одной стороны высмотреть чего, а я перешёл на другую сторону. Вот иду, смотрю, а брат мне издалека:
– Братух, нашёл! Подойди…
Я не спеша направился к нему. Перешёл одну рельсовую колею, и, засмотревшись на брата, я не услышал и не увидел, как справа от меня едет поезд. А брат как ужаленный стал руками трясти да орать в мою сторону. Не знаю почему, но я понял его. И всё произошло так быстро. Передо мной проезжает огромный товарняк общей массой в шесть тысяч тонн. Ещё пару шагов – и он меня бы сбил. Делаю шаг назад, а с другой стороны на огромной скорости несётся пассажирский поезд. И я оказываюсь между поездами. Меня стало прижимать потоком воздуха к быстро несущемуся пассажирскому поезду. Я теряю равновесие. И, видать, спасло меня то, что я машинально упал на гравий. В этот момент у меня не было мыслей, а лишь страх – страх за свою жизнь. Лёг и начал смотреть на свою смерть. Я всё вижу, и то, как рельсы прогибаются под многотонными колёсами. Лежу и трясусь вместе с гравием от вибрации колёс. А брат от страха за меня побледнел, посинел, почернел… глаза выпучил! И как поезда скрылись за сопку, подбежал ко мне, схватил и быстро потащил за собою. Поднялись мы на сопку и легли на зелёную траву, укрывшись солнечными лучами. Я лежу и чувствую, как со мной что-то происходит, непонятные ощущения. В груди жар, и сердце очень сильно бьётся. Дыхание частое и глубокое. Брат спрашивает:
– Братух, ты как?
Я:
– Нормально…
И, смотря на меня, продолжает:
– Твари… Несутся – в глаза ебутся, пидорасы… Ни хера не видят.
А я, поднимаясь, ему:
– Слава, пойдём домой.
Брат:
– Что, плохо?
Я:
– Да всё нормально…
И улыбчиво добавляю:
– Отойти до сих пор не могу… Трясёт всего.
А брат заулыбался, обнял меня и говорит:
– Ща я этих пидорасов накажу!
И пошёл вниз. Ну а я за ним, идя прям по склону, держась подальше от путей. Вижу, брат стал возиться опять же в том самом месте. И я разглядел то, для чего он меня тогда позвал. Это целая деревянная шпала. И он, не осилив её передвинуть, опять же крикнул меня:
– Братуха, помоги, а-а-а…
Я вроде как и успокоился уже. Перестал чувствовать то, что чувствовал, лежа на траве. И поэтому, но всё же со страхом, я подошёл, и вместе мы кое-как подтащили шпалу и заволокли её на железнодорожный путь. Отряхнув ладони от грязи, направились на сопку. Как вдруг визг железных колёс от тормозов. Прямо перед нами останавливается магистральный тепловоз. Мы быстро рванули вверх, а затем вперёд, где-то там проезжал трамвай. Добежав до остановки, где стояли люди, мы остановились и стали отдыхиваться. Брат:
– Трамвай едет!
Увидев его, я на выдохе:
– Ништяк…
