А сам медленно руками взялся за перила и начал всё осматривать. Лоджия у бабы незастеклённая. И поэтому с любого положения можно любоваться городом. Но для меня это удовольствие на нерве, так как страшно находиться здесь, именно на такой высоте. А брат за время, проведённое здесь, видать, привык уже. И он перемещается так, будто в комнате находится. А баба, усевшаяся в кресло, стала за нами наблюдать. И вот Слава берёт самолёт и запускает его. Вначале полетел он прямо, а затем резко так вниз и упал на зелёную лужайку. Немного расстроившись, брат взял вертолётик и запустил его. Он поднялся вверх и скрылся над крышей дома. Тут я уже подключился. Взял самолёт и запустил его с надеждой, что он не упадёт так, как брата. Проводя его взглядом, мы поняли, что проблема в конструкции, и поэтому их надо переделать. А рядом с домом проходит дорога, та самая, по которой мы приехали. И вот баба встала и пошла на кухню что-то готовить к приезду нашего отца. А брат этого и ждал. Когда она вышла, Слава взял земли из цветочного горшка, который стоял здесь же на лоджии, и завернул в газету. Получился шарик с начинкой. И он, дождавшись проезжающего автобуса, кинул прямо в него. Шарик плюхнулся на крышу, раздался шум такой, будто крыша у автобуса проломилась. Возможно, ехавшие в этом автобусе пассажиры ужасались и нервничать начинали, но брату именно это и надо было. И, ничего плохого не подумав о нём, я начал тем же самым заниматься.
А в соседнем доме напротив через дорогу на последнем этаже вышел мужчина на балкон покурить. Зажёг спички, прикурил сигарету и, выдыхая дым, увидел, как напротив дома на восьмом этаже без присмотра взрослых двое мальчишек прямо с лоджии бросают что-то на проезжающие снизу автобусы. Мужчина про себя: «Наказать бы их за это…».
Вечер, мы ждём отца. И тут слышится, как ключ проворачивается в замке и дверь входная открывается. Я встал и начал смотреть на отца. Увидев меня, он заулыбался и сказал, протянув мне руки:
– Стёпа, сына мой!
А я, пустив слёзы:
– Папа!
Подбежал и обнял его. Отец меня приподнял, прижал к себе и стал целовать. Немного успокоившись, я посмотрел на него. А у отца серые густые усы и смешной нос, повёрнутый влево. Со слезами на глазах заулыбался и спросил:
– Пап, усы настоящие?
Он засмеялся, отвечая:
– Ну, конечно, настоящие.
Я дёрнул за край уса. Отцу это не понравилось, он опустил меня и сказал:
– Сына, дай папе раздеться.
И как бы меня своею рукой в комнату направил. Я отошёл и стал наблюдать за ним. А он снял с себя обувь, одежду и зашёл в комнату. Поприветствовал Славу, погладив его по голове. Затем он снял часы, убрал в сервант и пошёл в ванную комнату. А баба уже всё приготовила и даже накрыла стол. Дождавшись отца, мы втроём уселись за стол. И с вопросами от папы ко мне принялись ужинать.
У бабы в комнате два дивана, кровать, сервант, и в углу на тумбочке стоит ламповый цветной телевизор. А ещё, кстати, рядом именно с отцовским диваном на маленьком столе лежит старый виниловый проигрыватель и современный магнитофон-усилитель с кучей кассет. А ближе к окну на деревянном стуле со спинкой спит кот Вася. Напротив него у стенки стоит с большими зеркалами трюмо. И вот после ужина, соблюдая привычные традиции перед сном, отец включил канал «СТС» и сказал:
– Сейчас боевик начнётся со Стивеном Сигалом…
Я такой:
– Ва-ау-у-у!
И расположились так: отец на своём диване, я с братом на другом, ну а баба, чтоб не мешать нам, ушла на кухню чем-то своим там заниматься. Смотрели в тишине и темноте, это придавало эффект фильму. Мне это очень понравилось, ведь дома такого не посмотришь, да ещё в такой атмосфере. И тут я понял брата, то, почему он так рвётся сюда! Фильм закончился, и мы стали ложиться спать. Баба пришла из кухни, как только фильм закончился, и положила меня с собою на кровать. Ну а брат, как король, разлёгся на том самом диване, с которого мы смотрели. Вот так, под едва слышимый шум машин, мы все заснули…
