— Дык… ик… сундук! — Сучок воинственно выставил бороду. — Вертится! Оттого ни в жисть!
Бурей сосредоточенно засопел, вылез из-за стола, рикошетом от стены добрался до сундука и от души пнул его. Сундук с шумом устремился в противоположный угол, а Сучок, лишённый точки опоры, со всей дури приложился задницей об пол.
— Ты… ик… чего дерёшься?! — От падения плотницкий старшина немного протрезвел.
— Так не с тобой же! — Бурей недоумённо развёл в стороны свои лапищи. — С сундком! Ты сам хрил, что красоту из-за него!
— А-а-а! — Сучок поудобнее утвердил зад на полу. — Т. да… ик… и поделом ему!
— О! — Бурей крякнул, за ворот поднял артельного старшину с пола, вместе с ним проследовал к лавке, утвердил на ней полузадушенного гостя и утвердился сам. — Р-сказывай, что, хрр, за к-рсота т-кая, что она тебе баб нужнее?
— Погоди, лешак, — с натугой просипел мастер. — Чуть не удавил, ведьмедище!
— Ты, хррр, извиняй, Кндраш, — повинился обозный старшина. — Я… это… с радости могу и того… Давай выпьем лучше!
— Давай! — уже с меньшими усилиями просипел Сучок.
Бурей, попадая мимо посудин, разлил то ли брагу, то ли пиво — сотрапезники уже не очень понимали, что пьют. Ковш и кружка со стуком сошлись в воздухе, после чего их содержимое устремилось в утробы приятелей.
— Ик… Хор-рошо пшла! — доложил Сучок и ухватил со стола что-то съедобное.
— Ык! — подтвердил Бурей и последовал Сучкову примеру. Судя по хрусту, донесшемуся из его пасти, на зуб ему попало что-то мясное, причём с костями, но обозный старшина значения этому не придал.
— Ты р-ск-зать об-щал, — напомнил он приятелю и сплюнул особо упрямый осколок кости, который никак не желал разжёвываться.
— Сслушай, С-с-серафимушка, — Сучок постарался придать своему лицу одухотворённое, как у пророков на иконах, выражение. — Красота она… это во всём есть! Вон… лес шумит… небо там… солнышко… бабы поют… Вот значит, когда чего строишь вот… эта… вспоминаешь… особливо, когда терем…
— Бабы это хорошо, — Бурей изо всех сил закивал головой. — Особливо когда хрр… терем! Вот… брали, значится, на щит…
— А вот… ик… храм когда… белокаменный, — Сучок не слушал, что там ему отвечает Бурей, — чтоб… эта… как облако белый…чтоб к небу!
— Эт да! — морда Бурея из пьяной стала мечтательной. — Когда тело белое… хрр… оно… как в небо!
— Во-во! Всё ты… ик… Серафимушка… понимаешь, голубь! Чтоб как облако в небе… Своими руками… да головой!
— Кондраш, хрр, ты… эта…чего? — Бурей в величайшем изумлении воззрился на приятеля. — Когда баба… тело… ик… белое… А ты своими, хрр… это… руками! Грех это… ик! Особливо когда оно… того… после бани! Слушай, Кондраш, а своёй головой это как, а?
— С-с-с… бабой? Головой… ик? Н-не знаю! — Сучок выпучил глаза и замотал башкой, да так, что чуть не сверзился с лавки. — Эт-то г-г-греки, м-мать иху злодергучую… Вот они… ик… не по-людски… ик!
— А, гр-ки! Ну их в жпу! — подытожил Бурей и принялся ковыряться в зубах.
— И туда… ик… они… тоже! — кивнул Сучок. — Двай, эта… впьем, С-рфимшка!
— Хрр, давай! — Бурей разлил хмельное.
— Греки, они… ик… строить горазды! — Сучок попытался поймать ускользнувшую мысль. — И красоту… пнимают, вот!
— Ы? — заинтересовался обозный старшина.
— Только… ик… они, эта, сами ся… эта… серпом по этим… самым, — Сучок показал руками, как и по каким "самым".
— Что… хррр… фсе? — удивился Бурей.
— Не… ик… тлько те, знач, кто всё… по этому, к-к-как его, м-мать… ка-ка-ка… ккканону, вот!
— Хрр, вот нелюди! — глаза обозного старшины налились кровью. — Как мы их, хрр, на Дунае!
— От… ик… Серфимшка, истинно! — Плотницкий старшина взглянул на приятеля почти с обожанием. — Влёту… в них нет! А у меня есть!
— У тебя есть! — согласился Бурей. — Ты ж не серпом!
— Точно, Серафимушка! — от душевного подъёма мастер даже совладал с непослушным языком. — Есть он у меня! Глаза закрою и вижу! Белокаменный и ввысь возносится, аки лебедь, до неба самого, вот!
— Баба? — заинтересованно уточнил Бурей.
— Сам ты баба! Храм!
— Ну, хрр, если баба хорошая… Можно и в храм… Венчаться! — обозный старшина утвердительно кивнул головой.
— Да построить я его хочу! — возопил Сучок.
— Конечно, построишь! — ещё энергичнее закивал Бурей. — А то где венчаться?
— Да ну тебя! Наливай лучше! — махнул рукой Сучок и рухнул с лавки.
Бурей подхватил приятеля, водрузил его обратно, сунул в руки ковш и задал в высшей степени глубокомысленный вопрос:
— Ы?
— Бумздровы! — Сучок прекрасно понял приятеля.
— Ты, хрр, эт, Кндраш, дальше скзывай, — попросил Бурей и принялся закусывать.
— Вот, ик, Серфимшка, с соплячьих лет… значт, — принялся рассказывать о своей мечте мастер.
Бурей растроганно слушал, кивал, поддакивал и, видимо, из-за одолевшего его сентиментального настроения со страшной силой уминал всё подряд, что стояло на столе. Однако, занятый поглощением пищи и занимательнейшим рассказом косноязычного от возлияний плотника, обозный старшина не забывал о долге радушного хозяина и не раз подливал гостю, не забывая, впрочем, и себя.
