— Винюсь, Аристарх Семёныч, прости за обиду, — плотницкий старшина, с усилием подавив дрожь в коленях, поднялся с лавки и поклонился. — Не со зла я, для дела!
— О! — Ратнинский староста поднял вверх указательный палец. — Для дела! За то и прощаю. И не только за это.
— А за что ж ещё? — малость ожил Сучок.
— А вспомни, как ты меня овиноватил, когда лаялся?
— Как-как, обыкновенно!
— Это лаялся ты обыкновенно. Думаешь, я тут с титешных лет сижу и заходов вашего брата не знаю?
— Да уж, убедились, — Нил после долгого молчания осмелился подать голос.
— О, и подручный твой оттаял, — Аристарх поманил Нила пальцем. — Давай, мастер, поближе придвигайся. Тебе тоже послушать не во вред.
Плотник кивнул.
— Так о чём я? — Староста оглядел собеседников. — А, вот! Не вспомнил, старшина, как ты меня облаял?
— Нет, — Сучок развёл руками. — Вроде конём это самое предлагал, воеводой пугал, не знаю…
— Да, Кирюхой меня ещё не стращали, — хохотнул Аристарх. — Только не о том речь. Ты мне, соколик, вот чего сказал: "Не твоё — так и ладно?!" Было дело?
— Угу, — синхронно кивнули плотники.
— А раз так, значит, крепость — это ваше дело? — Аристарх старательно выделил слово "ваше".
— Ну, это, как бы… — замялся Сучок, — чьё ж ещё? Мы ж плотники.
— И в прибыток у вас идёт от того, как быстро сделаете? По рукам ударили, запивное серебро[50] получили, а как достроите, так вам и остаток платы положен?
— Нет, хозяин по пять ногат подённой на артель считает в счёт долга, — Сучок непонимающе пожал плечами.
— Так, значит, вам, мастера, резону нет быстрее строить, — усмехнулся Аристарх. — Работник спит — служба идёт, а тут ещё досок на продажу напилить побольше можно, чай, в свою калиту, не хозяину, так?
— А откуда ты про доски-то? — открыл рот Сучок. — Мы ж меж собой только!
— А у меня, по-твоему, глаз нет? — подначил староста. — Или из ума я выжил? В Писании что сказано? "Ищите и обрящете, толците и отверзется". Вы лучше на вопрос отвечайте — не с руки вам быстро крепость строить, так?
— Так вроде, — плотники дружно заскребли в затылках.
— А чего ж тогда вы меня в моём доме облаяли, что вам леса не даю, от чего стройка стоит? Даже конём покрыть грозились, а? Вам же быстро построить в убыток, так? Здесь вам какая-никакая, а воля, а в другое место хозяин пошлёт, так там по-всякому повернуться может, а ногат, один хрен, пять в день и от досок барыша нет. Так чего же? Или тот лес на доски для себя пустить задумали?
— Нет, Аристарх Семёныч, не думали, — помотал головой Сучок. — У нас с Лисом ряд — доски из того леса трём, что он выделит. Тут строго, как урядились, так и делаем.
— А чего ж тогда?
Плотники переглянулись, но что ответить не нашлись.
— Молчите? — Староста уже не хмыкал. — Так я за вас скажу. Прикипели вы к крепости, хоть сами, козлодуи, этого ни хрена ещё не поняли! И работать стали на совесть, как и раньше, до кабалы. С огоньком! Надеетесь на что-то, так? Своё там почуяли?
— Выходит, так, — плотницкий старшина в очередной раз полез скрести плешь.
— Выходит, — кивнул Аристарх. — А кто вас довёл до жизни такой?
— Лис! — Сучок кивнул головой. — Да, Лис!
— Не только, — покачал головой староста, — тут одним Михайлой не обошлось. Хоть он тебя и окоротил, и к делу приставил, и интерес дал, да не всё это.
— Как не всё? — вскинулся Сучок.
— А ну, остынь, — погрозил пальцем Аристарх. — Михайла парень умный, да только парень еще. Думаешь, он своей волей отроков учит, крепость ставит, вас объезживает?
Плотницкий старшина пожал плечами.
— То-то, не знаешь, — Аристарх огладил усы. — Своей, да не своей!
— Это как? — вытаращил глаза Сучок.
— А так! Голова этому делу — дед его, Кирюха, а для вас, козлодуев, воевода Погорынский Корней Агеич Лисовин. Он внука послушал, дело ему доверил и через то учит! А Михайла вас. Вот и смекай, какой это внук и какой у него дед. И кого в наших краях держаться надо. Поняли, мастера?
Плотники кивнули. Похоже, им теперь только и оставалось кивать да в башке чесать. Аристарх прочистил горло, налил себе квасу, выпил и продолжил:
— Ну, поняли, теперь думайте дальше. Раз есть парень, что вас взнуздал, в оглобли поставил, а вы без кнута везёте и хвостами машете, и есть его дед, в воле которого внук ходит, есть мать этого парня, братья, то что?
— Род, — Нил опустил голову. — Слышишь, Сучок, род.
— О, правильно понимаешь! — Староста одобрительно кивнул помощнику Сучка. — Род Лисовинов. Во всём Погорынье самый сильный. И вы к нему через Михайлу прилепились, чего доселе так и не поняли. Так и Минька еще не понял, сколько народу за себя взял, едрён дрищ! Вот и приходится нам, старикам, за вами следить! Это понятно?
— Вроде…
— Тогда дальше слушайте. Кто есть Корней Лисовин?
— Воевода, сотник ратнинский, — вразнобой отозвались плотники.
— Угу. И воевода, и сотник, — Аристарх слегка насупился. — Ратнинский! А Ратное что?
— Село, — Сучок даже руки развёл от удивления руками.
— Дурак! — староста дёрнул щекой. — Ратное для всей округи град стольный, хоть и село. Княжьему Погосту дани из-за
