— А главный в Ратном ты? — Нил в упор взглянул на Аристарха.
— И опять правильно догадался! — староста рассматривал Нила с непонятным Сучку интересом. — Наше Погорынье Лисовинами возглавляется, да ими не заканчивается. Они дело затеяли: не только ближнюю, а и дальнюю округу под руку себе привести, и все, у кого голова на плечах, за них стоят. Только и у Ратного свой интерес имеется — городом стать, и лесовикам это дело по нраву — будет куда товар сбывать, и Лисовинам тоже — они и с этого своё возьмут. И вам тоже выгодно.
— А нам-то чем? — Сучок недоумённо воззрился на старосту.
— Так при городе плотник голодным не останется! Особенно если он в том городе или рядом живёт, понял, едрён дрищ?!
— Теперь понял. Оттого лесу и не давал?
— И от этого тоже, — усмехнулся Аристарх. — Князю нужен город, а городу нужно вече, чтобы князь себя не забывал. Корней не князь, но и воеводы за овином не валяются.
— А вечу нужен посадник, — осторожно протянул Сучок.
— Угу, — в свою очередь кивнул Аристарх. — Оттого и слежу, чтобы кое-кто порты не порвал, широко шагаючи. Мне в земле покой нужен. Вам тоже. И внукам вашим.
— Вон ты как поворачиваешь… — Сучок уже привычно полез чесать в затылке.
— Так и поворачиваю, — кивнул староста. — Не бойся, ни против Михайлы, ни против Корнея идти не заставлю. Мне надо, чтобы вы всей артелью тут жить остались — город строить. И крепость тоже. Одному без другого не стоять, уразумели?
Плотники в очередной раз дружно кивнули.
— Ну, коль уразумели, то давайте лес делить, — усмехнулся Аристарх.
— Угу, — обречённо выдохнули мастера.
— Значит так, — староста потёр руки, — дам я вам на крепость три лесины из десяти.
— А… — начал было Сучок.
— Цыц! — с улыбкой цыкнул на него Аристарх. — Три лесины из десяти. И одну сверху дам вам на артель, но не просто так. Из четвёртого бревна напилите досок, свою часть возьмёте, как с Михайлой уговорились, а остальное сюда. Идет?
— Договорились, — уныло кивнул головой плотницкий старшина. — До нитки ты нас, Аристарх Семёныч, обобрал, себе в убыток работать станем.
— Опять своё запел! — Аристарх хлопнул ладонями себя по бёдрам. — Что ты, как баба, едрён дрищ, всё на своё поворачиваешь? Ты меня чем слушал — чем на лавке сидишь? Где тут тебе убыток? Домом обрасти, корешок пустить, выкупиться свободно… Уж мы с Кирюхой сделаем так, что свояк[51] его вас, куда Макар телят не гонял, не зашлёт. И с семьями подсобим, если не подгадишь, конечно. Ну, так где твой убыток?
— Ты, Аристарх Семёныч, в купцы податься не думал? — Сучок развёл руками. — С тобой торговаться, что с жидовином: и куны нет, и топора нет, да ещё и куну должен!
— Спасибо на добром слове, мастер, — староста с улыбкой поклонился. — Знал я, непременно сговоримся.
— А что тут в городке ставить надумал, Аристарх Семёныч? — плотницкий старшина решил сменить тему.
— Думал городни по валам с угловыми и надвратными башнями — и побольше нынешнего, а по посаду частокол, да теперь погожу.
— А чего?
— Да больно любопытно мне, как вы Лисовинам крепость ставите, поглядеть хочу, что выйдет. И вас, мастера, послушать. А по увиденному и решу — время есть, всё одно леса на такое до весны не набраться. А пока давайте, излагайте, чего там удумали.
Собеседники углубились в обсуждение новых веяний крепостного строительства. Ратнинский староста, оказывается, и в этом деле понимал и не только понимал, а был въедлив, аки клоп. Судили, рядили, обменивались мнениями. Даже чертили мокрым пальцем прямо по столешнице, да так, что чуть мозолей себе не натёрли.
Потом разговор свернул на заготовку леса, и Сучок, хоть и сам не хотел, выдал немало ценных советов о том, как правильно подсекать деревья, чтобы быстрее сохли на корню, как валить, как вывозить и как хранить. Аристарх слушал так, что становилось ясно: ничего не забудет и не упустит.
Между делом договорились и о ремонте тына, чтобы совсем уж безобразия не допустить. Сучок и сам не заметил, как согласился. Даже начерно прикинул, сколько народу понадобится. Аристарх кивнул, мол, будет народ. Сговорились, что тын подлатают осенью после полевых работ, а вот размечать будущие городские укрепления и готовить на них роспись[52] договорились не откладывать. Плотницкий старшина сам дивился своей покладистости, но соглашался. Один раз только осмелился сказать поперёк:
— Аристарх Семёныч, дело оно всё хорошее, но мне на Лисовинов хозяином работать велено. Без их слова никак!
— С Корнеем и Михайлой сам договорюсь, — кивнул староста, — они возражать не станут, даже сами тебе прикажут.
— А что мы со здешнего городового строительства иметь будем? — Нил, видимо, решил, что если старшина совсем из ума выжил и готов работать даром, то надо брать дело в свои руки.
— Не обидим, — Аристарх поднял руку в примирительном жесте. — Перво-наперво в Тьмутаракань вас не сошлют, об этом я уже говорил, второе — если не подгадите, то обзаведение семьям за мной, ну и купу выплатить тоже поможем. По работе, само собой.
Плотники кивнули.
