— Ложки берите, мастера, — Алёна положила на стол ложки, а Сучку протянула каравай на чистой тряпице и нож. — Давай, Кондрат, а я сейчас щи достану.
Сучок залюбовался движениями женщины, играючи выметнувшей ухватом из печи немалый горшок со щами, да так, что и про каравай забыл. И про то, что этот каравай у него в руках — тоже. Очнулся старшина от хмыканья друга: Нил ошалело переводил глаза с Алёны, разливавшей щи по мискам, на Сучка и обратно.
Плотницкий старшина, стараясь не уронить ни крошки, нарезал хлеб и оделил сначала Нила, а потом положил ломоть Алёне:
— Садись с нами, хозяйка!
— Благодарствую, — женщина налила щи в третью миску, достала ложку и села.
Сучок, хоть это было совсем не в его обычае, поднялся и прочёл "Отче наш".
Сказав "аминь", все снова расселись по лавкам. Кондрат внезапно почувствовал зверский голод, да и немудрено после всего пережитого. Сглотнул тягучую голодную слюну и решительно пододвинул к себе миску с рыбными щами, обильно сдобренными летней зеленью, зачерпнул полную ложку и бережно, над ломтём хлеба, донёс до рта. Проглотил, почти не жуя. Горячий ком мигом долетел до желудка и обдал там всё сытным теплом. Сучок с наслаждением выдохнул. Таким же удовлетворённым выдохом отозвался Нил.
Алёна ела степенно, аккуратно и с каким-то собственническим удовольствием поглядывала на споро орудующих ложками мужей. А они разве что языки не проглатывали. И проглотили бы, да блюли обряд и обычай — негоже за столом голод показывать да спешить, вот и старались, только от женского взгляда не укроешься. Бабы умеют подмечать невидимые мужескому взгляду мелочи. Вот и Алёна заметила — гложет мужей что-то.
— Как с Аристархом Семёнычем повидались, мастера? — хозяйка отложила ложку. — Долгонько вы у него, знать, сидели, раз по свету вернуться не успевали.
— До-олго, — протянул Сучок и сам удивился — так томно прозвучал его голос, а Нил кивнул в ответ как-то напряжённо.
— А ладно поговорили? — не унималась Алёна. — С ним непросто. Грозен он, иные и пугаются.
— Ну, нас не испугаешь, — с чуть заметной натугой произнёс плотницкий старшина. — Лес мы делили с ваших росчистей, а ещё городок староста ваш решил ставить — село расширять.
— Угу, — подхватил Нил, — с башнями, с валами, со стенами настоящими. Со рвом тоже. Широко размахнулся.
— Да неужто? Город! — всплеснула руками Алёна. — Это в Ратном-то?
— А что, и город! — вздернул Сучок бороду. — Поди, все города селищами начинались.
— Да как в нем жить, в городе-то? — Алёна покачала головой. — Шумно там больно и чужих много.
— Да как люди живут. Мы вон жили, не жаловались, — осторожно улыбнулся Нил. — Ежели все выйдет, потом сами спасибо скажете!
— Может, оно и так… Но дело-то какое большое задумали! Ладно, небось не сразу город появится, попривыкнем… — Она озабоченно вздохнула, помолчала чуть-чуть и переменила тему. — А сам Аристарх Семёныч как вам показался? — Алёна немного подалась вперёд.
— Прижимистый он у вас, — плотницкий старшина покачал головой. — Еле уломали.
— Во-во, — поддакнул Нил, — с таким рядиться, что давиться, Алёна Тимофеевна.
— Да что ты говоришь? — хозяйка изобразила на лице неподдельный интерес. — Не скупой он вроде, Нил Федотыч!
— Да, не скупой, это точно. Хозяйственный скорее — попусту жмотиться не станет, но чтоб в дело… Оно и правильно, конечно, да мы-то тоже не для баловства просим! — согласился мастер и вдруг тряхнул головой. — Хозяйка, зови ты меня просто Нилом, а то величаемся, как бояре на похоронах! А я тебя Алёной, если, конечно, ты сама не против, и Сучок позволит. Позволишь, Кондрат?
Алёна с интересом взглянула на Сучка. С ответом женщина явно не торопилась. Плотницкий старшина сначала нехорошо задышал, потом чуть заметно покраснел, дернул плечами, потом ме-е-е-дленно выпустил из себя воздух и заявил:
— Ну, ежели ты, Алёнушка, не против, то мне-то какой резон тебя строжить? Особливо от Шкрябки? Мы с ним с малолетства, считай, бок о бок!
— Вот тебе, Нил, и ответ, — женщина кокетливо стрельнула глазами в сторону Сучка, — согласна я.
— Благодарствую, — кивнул в ответ мастер.
Сучок слегка поморщился и поспешил сменить тему:
— Что грозен ваш староста, это верно, только мы пуганые — и не таких видали! Лучше скажите мне кто-нибудь, как это он нас так мехом внутрь вывернул? Убей меня — не понимаю!
